— Логично, — отпил травяной настой Тирион, — но мой отец не любит неожиданностей. Пусть на Севере сейчас затишье, но, как говорил один мудрый мейстер — «Хочешь мира — готовься к войне».
— Это да, — автоматически ответил я.
— Что вы будете делать? — отпив из бокала, спросил Тирион.
— Пока не знаю, может, за Стену смотаюсь. Я еще не был в этой части королевства, — отмахнулся я.
— Не нарвитесь на грамкинов и снарков, — улыбнулся десница.
— Это пусть они мне не попадаются, — шутливо ответил я, сам продумывая, как бы выловить хотя бы одного Иного. Для вивисекции.
Попрощавшись с Тирионом, я телепортировался к Стене, застав момент, как трое молодчиков мутузят одного толстяка в черных одеждах. Приглядевшись внимательней, обнаружил, что толстяк — Сэмвелл Тарли. Мысленно я ему посочувствовал, но помогать не стал. Тарли стонал и хныкал, просил прекратить издевательства, но его вопли только раззадоривали парней. Сам по себе он был неплохой человек, но слабохарактерный, пусть и со стержнем, а если он будет позволять бить себя дальше, то станет парией даже среди отбросов общества, то есть для почти всего нынешнего Ночного дозора за исключением, может, нескольких человек, на которых этот Дозор вообще держится.
Мысленное усилие, и я преодолел гравитацию и ракетой начал подниматься к небесам. Прохладный воздух приятно холодил лицо, а когда я взлетел достаточно, чтобы перелететь через Стену, я на минуту завис в воздухе, изрядно огорошив какого-то дозорного. Земли за Стеной могли похвастать дикой северной красотой, не сравнимой ни с чем другим. Виднеющиеся вдалеке горы, близко растущие леса, снежный покров и легкий снегопад создавали впечатление сурового края, где выживает только сильнейший. Истинная природа Вестероса.
Активировав заклинание дальнего взора, я откровенно любовался открывшимся пейзажем. Мой взгляд даже нашел огромное чардрево с насыщенно-красными листьями и маленькую девочку землистого цвета. Она собирала какие-то травы совсем рядом с входом в пещеру. Дитя Леса. Так вот где вы собрались. Предельно четко представив место, я телепортировал. Появился я неудачно. Поскользнувшись на гладком камне, я упал вниз, прямиком в большой сугроб. Сверху на меня уставилось охреневшее лицо этой самой девочки. Как следует выматерившись от неудачи, я принялся за дело.
— Волна огня, — тихо сказал я, и вокруг меня полыхнуло ало-багровым пламенем, в мгновение ока растопившим несколько метров снега в пар. Телекинезом я взлетел вверх и оказался рядом со входом в пещеру. Оттуда я увидел несколько пар нечеловеческих глаз.
— Мы ждали не тебя, — глухо сказала одна из Детей Леса, что вышла вперед, закрыв собой остальных. Видимо это старшая над ними.
— А кого же? — поинтересовался я, с любопытством разглядывая ауры.
— Мальчика. Потомка Первых людей, — просто ответила одна из Детей Леса.
— Ну ладно. Вы мне лучше скажите, где находятся ближайшие отсюда Белые Ходоки или Иные, как вы их называете?
— Зачем тебе? — спросила все та же девица.
— Поймаю, препарирую. Изучу, одним словом, — небрежно ответил я. Дети Леса собрались в кружок и о чем-то начали беседу. Прислушавшись к их речи, я понял, что понять Детей леса мне не светит, по крайней мере, пока я не выучу их язык или то, что зовется таковым. Их речь напоминала журчание ручья, шелест листьев, треск травы, дуновение ветра. Что угодно, но не язык в привычном мне понимании. Ни слов, ни букв, ни даже слогов. Язык природы.
— Следуй дальше на Север. Там их логово, — сказала одна из представителей Детей Леса, с грустью глядя на меня.
— И на том спасибо, — ответил я и врубил огненную ауру, а то мороз начал крепчать, тем более близился вечер. Взлетев над огромным чардревом, я посмотрел на его могучий, как у столетнего дуба, ствол и неспешно полетел на север за предметом для исследований. Чем дальше я летел, тем сильнее солнце клонилось к закату, а холод становился все крепче и крепче, но моя аура пироманта вполне справлялась с морозом. Ветер слегка свистел в моих ушах, а облака на небе постепенно уходили, оставляя чистый небосвод.
Внезапно мое внимание привлекла одинокая фигура на коне, неспешно бредущая в схожем со мной направлении. Со спины были видны лишь почти белые, как у Дейенерис, волосы. В руке наездник держал какой-то сверток, из которого разносилось рыдание младенца. Активировав чары дальнего взора, я ужаснулся. Ребенок был почти голый, а ткань, в которую он был завернут, постепенно леденела. Как у мелкого оставались силы орать, я не знаю.