Я положила руку на каменную стену и наклонилась к дыре, чтобы заглянуть внутрь. Я ощущала едва различимое тепло, исходящее будто от живого организма, и наклонилась дальше, прямо в темноту.
Раздался сильный шум, внутри стены замелькали какие-то лихорадочные движения; что-то схватило меня за руку и потянуло в дыру, пока я не стукнулась больно плечом о каменную кладку. От изумления у меня перехватило дыхание, я в страхе закричала и попробовала вырваться, но у схватившего меня существа имелись то ли острые когти, то ли зубы, и оно вцепилось мне в кожу. Мое лицо прижалось к стене, кожа на плече ободралась об острый край кирпича.
– Пусти! – беспомощно крикнула я, пытаясь выдернуть руку.
Когда это существо схватило меня, я инстинктивно сжала ладонь в кулак. Теперь же я ощутила, что он погружается во что-то мокрое и теплое, с одной стороны – твердое, с другой – мягкое. Я снова потянула руку, однако хватка зубов лишь усилилась. Что бы ни скрывалось там внутри, оно больше не тянуло меня к себе, а просто держало, при попытке же вырваться его острые зубы обхватывали мою руку.
Я медленно разжала пальцы, вполне отдавая себе отчет, что делаю их теперь уязвимей. Кончики пальцев уперлись во что-то мягкое, и я рефлекторно сжала их снова в кулак.
Меня схватило что-то, имеющее пасть.
В тот миг я, к своему ужасу, твердо поняла, что оно не отпустит. Какой-то зверь затаился в стене, огромное страшное животное схватило меня за руку и не собирается отпускать. Костяшками я уперлась ему в нёбо, крепко сжатые пальцы лежали на шершавом языке, а его зубы сомкнулись на моей руке чуть выше запястья.
В попытке освободиться я пробовала крутить рукой, но зубы сжались еще крепче. Я закричала от боли, понимая, что рука изранена в нескольких местах и моя кровь стекает прямо в горло этого животного.
Я переминалась с ноги на ногу, стараясь найти устойчивое положение. Мне пришло в голову, что если я встану покрепче, то смогу дернуть руку сильнее. Однако зверь тоже поменял свое положение, и замысел не удался. Почти весь мой вес пришелся на прижатое к стене плечо. Клыки глубже вонзились в мою плоть, словно зверь чувствовал, что я задумала.
Боль была адская. Моя рука ослабла, и пальцы вновь разжались, уперевшись в горячий, чуть дрожащий язык. Как ни странно, я еще не утратила тактильные ощущения и чувствовала под рукой гладкие десны и нёбо. Ничего более отвратительного со мной не случалось.
Зверь, крепко схватив меня, дрожал от какого-то неведомого возбуждения. Я чувствовала, как его голова трясется, ощущала его тяжелое дыхание на своей руке, проходящее холодком по моим ранам, когда он вдыхал, и влажное, горячее на выдохе. Я улавливала зловонный запах его слюны, сладковатую вонь падали и тухлятины.
В отчаянье, вне себя от страха я снова дернула рукой, но зубы лишь сжались плотнее. Мне показалось, что еще немного, и они прокусят меня насквозь. Воображение нарисовало жуткую картину: зверь отрывает мою руку и она исчезает в его пасти, из огрызка хлещет кровь, висят порванные мышцы.
Шершавый язык зверя вновь прошелся по моему запястью, затем по ладони. Я подумала, что еще немного, и я упаду в обморок. Только боль, сильная, обжигающая боль в порванных мышцах и сломанной кости не давала мне потерять сознание и продлевала страдания.
Сквозь паутину боли я вспомнила, что где-то поблизости Серафина. Я закричала, моля о помощи, но была уже слишком слаба, и вместо крика получился только хриплый шепот. Дверь была совсем рядом. Я потянулась к ней свободной рукой и толкнула. Она открылась, и я увидела часть холма, темнеющие неподалеку болота, длинный выступ скалы чуть выше… и ни следа Серафины.
Стараясь что-то разглядеть сквозь наполнившие глаза слезы, я стояла беззащитная, прислонившись к грубой каменной кладке стены, а чудовище тем временем пожирало мою руку.
На жесткой траве ветер рисовал причудливые узоры.
Зверь подал голос. Из его глотки донеслось низкое рычание, язык под моими беспомощными пальцами затрепыхался. Он втянул в себя холодный воздух, и я почувствовала, как напряглась его челюсть. Он снова зарычал, теперь громче. Этот звук разбередил мое воображение: я словно воочию увидела голову огромного волка с глубоко посаженными глазами и вытянутой, покрытой шерстью мордой. Боль усиливалась, и я поняла, что зверь приходит во все большее возбуждение.
Звуки из его глотки теперь не утихали, доносились ритмично, все чаще и чаще по мере того, как его челюсть плотнее сжимала мою руку. Боль стала такой острой, что я уже не сомневалась – зверь прокусил меня насквозь. Я сделала еще одну попытку вытянуть руку, смирившись с тем, что могу остаться без нее, если другого выхода не останется. Зверь не уступал, рычал на меня из своего укрытия и все свирепей жевал мою плоть. Издаваемые им звуки стали такими частыми, что слились в единый вой.