Теперь же, шагая с ней рядом, Шильд начинал понемногу сожалеть о недавней грубости в ее адрес – ведь отчасти проблема возникла и по его вине. Надо было сразу уйти с похорон, едва закончилась служба. Не стоило даже возвращаться в особняк. Почему он вообще с ней пошел? Сейчас он этого не понимал, хотя в тот момент все казалось предельно ясно.
Дорога шла в гору. Было тяжело, жарко и хотелось пить. Только бы дойти до особняка, напиться и прочь отсюда, из этих недружелюбных мест. Пусть даже все на него обидятся, – все равно он ни с кем из них больше не встретится.
Платье Аланьи зацепилось за придорожный куст. Она нагнулась и принялась отцеплять крохотные колючки от платья. Шильд стоял рядом и терпеливо ждал. Освободив тонкую ткань, его спутница не торопилась продолжить путь, а замерла и что-то разглядывала внизу, склонившись над самой землей. Не меняя позы, она повернула голову и посмотрела на него. Под таким углом лицо ее приобрело зловещее выражение, а улыбка превратилась в оскал. По спине поползли мурашки.
А она меж тем улыбалась, не изменяясь в лице. Это выглядело жутко.
– Что там? – спросил он.
– Где – там?
– Почему вы на меня так странно смотрите?
– Вы знаете, что сейчас на земле рядом с вами?
Он тут же бросил взгляд под ноги, но ничего не увидел.
– Не понимаю, о чем вы…
– Кажется, там был трайм.
Шильд подскочил, попятился, стал от страха приплясывать и бить себя по лодыжкам. Ему представлялось, как по ноге ползет гибкое гадкое существо, перебирая черными лапками, и впивается в кожу мерзкими челюстями, выпуская в кровь отвратительных личинок.
Аланья не двинулась с места, только разогнулась и встала прямо. С неподдельным любопытством кокетка следила за ним.
Содрогаясь от отвращения, он спросил:
– Вы что, разыгрываете меня?
– А сами как думаете?
– Не издевайтесь! Так был трайм или нет?
– Ах, как вы напугались!
– Да, очень.
– Вы отвергли и унизили меня. Теперь я должна возвращаться, и вся семья будет знать, что случилось. Вернее, что не случилось.
– Так вы это специально?! – поразился Шильд. – Издеваетесь? Решили на мне отыграться?!
– Вы притворились, как будто меня хотите, и я вам открылась. А потом вы меня отвергли! И вас ничего не волнует, кроме проклятого насекомого.
Шильд замер посередине тропы, куда не проникала растительность, где не было в почве щелей. Он оглядывался по сторонам, стараясь рассмотреть, не прячется ли кто-нибудь в придорожных зарослях.
– Вы сказали, островитяне больше не мстят, – проговорил он, содрогаясь от отвращения и страха. Пот струился по лицу и затекал за воротник, ладони взмокли, во рту пересохло.
– Да, так и есть. Но вы, похоже, совсем не разбираетесь в женщинах. – Аланья наклонилась и протянула руку туда, где они только что стояли. – Давайте, я покажу, что это было.
Она взяла с земли что-то круглое и темное, облепленное листьями. Шильд превозмог желание отпрянуть, но спутница была совершенно спокойна. Аланья счистила с кругляша листья, отбросила их в сторону и показала ему мутно-зеленую сферу размером с хороший грейпфрут.
– Что это такое?
– Фрукт. Тот самый, что освежает лучше воды.
Она надорвала кожицу и отцепила дольку, положила в рот и стала с шумом жевать мякоть.
– М-м, прелесть… Хотите?
Она протянула ему кусочек.
– Нет.
– Минуту назад вы умирали от жажды, если не ошибаюсь.
– Да, но это есть не стану. Что это вообще такое?
– Обычный фрукт. Он растет почти на всех островах, но плохо переносит дорогу. Сорвать – и тут же съесть. – Аланья протянула ему другую дольку. – Час-два, и начнет портиться, потому что я повредила кожицу. Нужно съесть его сразу.
– А что это за фрукт? Как он называется?
– Если я вам скажу, вы ни за что не попробуете, даже на грани голодной смерти.
– Нет уж, скажите, я все равно не намерен брать его в рот.
– В обиходе его зовут термиокой, – ответила та с лукавой усмешкой.
– Что-то очень знакомое…
– Да, он обычно растет на деревьях, где гнездятся траймы. Очень многие напрочь отказываются от фрукта по тем же соображениям, что и вы. Страх перед насекомым оказывается сильнее, чем желание вкусить эту прелесть. – Она протянула ему продолговатую болотного цвета дольку. – Может, все же решитесь?
– Нет уж, как-нибудь обойдусь.
– Из-за названия? Из-за того, что я рассказала?
– Я просто не хочу. – Он не лукавил: плод выглядел крайне неаппетитно.
– На островах есть обычай: если люди поссорились, в знак примирения они съедают термиоку.
– Очаровательная традиция.