Позднее война с жуками шла с переменным успехом. Брал верх то человек, то жук. Мрачные страницы вписали в историю плантации крупные эпидемии гриппа 1918–1920 гг. и период волнения «мау», когда политические страсти оттеснили кампанию по борьбе с вредителями на задний план.
Последнее слово в войне человека с жуком еще не сказано. Крылатые насекомые немилосердно, презирая все экономические планы, уничтожают разные культуры и ежегодно снижают производство копры почти на 20 %. Может быть, выпускники земледельческой школы в Алафуа добьются, наконец, того, к чему безуспешно стремились их предшественники, и жук-носорог навсегда исчезнет с островов архипелага.
Это, однако, не единственное бедствие самоанских плантаций. Термиты, грибки, пальмовый краб и крысы — только небольшая часть того разнообразного ассортимента вредителей, с которыми приходится бороться министерству земледелия. Против них ведутся коварные и беспощадные войны, используются смертоносные вирусы, яды, механические западни.
Слышал ли кто-нибудь из вас о кольцевании… пальм? Там, где на крыс не действуют яды и биологические средства, на стволы кокосовых пальм надевают широкие металлические обручи. Грызуны или крупные крабы, взбирающиеся на вершину пальмы полакомиться молодыми кокосовыми орехами, встречают на своем пути как бы стеклянную гору, которую они не в состоянии одолеть. Вредители скользят, теряют равновесие и падают на землю.
Некоторых вредителей, издавна наносивших большой урон различным культурам, на Самоа завезли европейцы. Например, летучие мыши птеропус, которые в нормальных условиях живут в лесу и никому не приносят вреда. В неурожайные же годы, когда трудно найти пищу, они тучами появляются на плодоносных плантациях и пожирают все, что попадется на глаза.
Нет конца проблемам. Каждый год возникают новые, усугубляются старые… Не с сегодняшнего дня самоанцы ломают голову над тем, как ограничить импорт пищевых продуктов, даже таких популярных на Самоа, как консервы. На этот вопрос ищет ответ лаборатория переработки пищевых продуктов, основанная при земледельческой школе в Алафуа. В этой лаборатории… Но не будем забегать вперед.
Стояли мы как-то вечером у освещенной витрины современнейшего магазина в Апиа, «Моррис Хедстром, лтд». Рассматривали выставленные для всеобщего обозрения подарки для герцога и герцогини Кента, которые на следующий день на обратном пути с торжественной коронации короля Тонга должны были заехать на Самоа. На улице было пусто и тихо. Луна спряталась за тучи. Виднелись только освещенная витрина да подарки. Сколько мы на них ни смотрели, что там скрывать, они нам не нравились. Тут мы заметили, что рядом стоит какой-то молодой человек. На его лице блуждала улыбка, словно он понимал все, о чем мы говорили. Европеец, да к тому же незнакомый. Мы посмотрели на него с беспокойством, а он кивнул нам головой и ушел.
— Послушай, он, наверное, все понял.
— Не может быть. Откуда здесь… Может быть, он пытался выяснить, на каком языке мы говорим?
Прошло несколько дней. Закончился визит герцогской четы. К нам пришла знакомая англичанка и сказала:
— В «Касино» живет какой-то чех. Он будет работать несколько месяцев в лаборатории переработки пищевых продуктов в Алафуа.
Большая радость охватила нашу семью. Всех нас закрутил вихрь приготовлений к встрече брата-славянина. Збышек побежал в гараж за машиной, я лихорадочно бросилась на кухню искать рецепт кнедличек моей бабки-чешки, Магда с безумной решимостью начала одевать кота Лацио в… костюм краковянина.