Существует обычай, по которому на собраниях женских комитетов имеют голос только жены матаи, потому что положение женщины в обществе есть отражение положения ее мужа. Поэтому, как только жена нетитулованного мужчины захочет выступить, ее тут же одергивают такие же женщины, как она сама.
— Кто ты такая, чтобы выступать перед нами?! Так сразу же заявит в этом случае любая женщина, — сказала мне Масиофо Фетауи, жена великого вождя. При этом она добавила: — И это правильно, потому что только мы пользуемся здесь заслуженным авторитетом!
Система матаи, как обычно называется самоанское устройство общества, имеет своих горячих сторонников и врагов в равной степени как среди самоанцев, так и среди пришлого населения. Как-то нам случилось услышать и такой обмен мнений во время одной дружеской встречи:
— Это настоящий коммунистический строй! — восхищался один шведский архитектор.
— Мы прежде всего христиане, и все наше общество опирается на принципы христианства, — возразил ему самоанский учитель.
— Не верьте ему! Они взяли от христианства только то, что их устраивало, да и переделали еще на свой лад! — выкрикнул католический миссионер.
— Благодаря системе матаи у нас нет бездомных, нагих и голодных. Нет людей одиноких и лишенных помощи. У нас нет сирот и брошенных детей, — убеждал всех депутат парламента.
— Как только муж стал вождем, мы никак не можем избавиться от неприятностей. Ты помнишь наш дом? Мы уже в нем не живем, не можем себе этого позволить. У нас все время толпятся родственники. Приходят и остаются. Целыми неделями их нужно кормить. Вечно требуют денег. «Ты — наш матаи. Дай нам на строительство церкви, дай на фиафиа!». Все только дай и дай! — жаловалась молодая маорийка, жена самоанского вождя, который, хоть и был противником системы матаи, взял себе этот титул, чтобы не оставаться в стороне от политической жизни страны.
— Не буду работать лучше. Зачем? Мне от этого не прибудет. Если больше заработаю, придется больше отдать матаи! — говорил молодой техник.
— Я знаю, что у вас на Самоа есть матаи и что каждый член семьи должен или работать на них, или платить денежную контрибуцию. Меня интересует, какой процент своей зарплаты пришлось бы мне отдавать матаи. Сколько? Не может быть! Сто процентов?! — удивлялся бывший банковский служащий, а ныне пенсионер из Соединенных Штатов.
Но «не нужно удивляться, совсем не нужно удивляться, уважаемая пани доктор», — как говаривал наш приятель Сэм. Эта система пережила века, и именно она оберегла самоанцев от уничтожения и моральной деградации, что стало уделом стольких полинезийских народов при их столкновении с европейцами. А теперь эта система сама деградирует и постепенно отмирает. Все на свете устаревает, и на место старого приходит новое.
Я еще не знала философа-бродяги Сэма из Лодзи, когда впервые столкнулась с поразившим меня фактом из области фаасамоа. Это произошло во время моей первой поездки в деревни, расположенные на восточном побережье острова. Я ехала, нагруженная лекарствами и пакетами порошкового молока, которые выделил новозеландский Красный Крест, и очень волновалась перед своим дебютом в самоанской деревне.
Был третий час утра. Автобус, страшно грохоча ржавым железом, катился по ухабам. Перед моими глазами во мраке качались силуэты пассажиров. Сзади, растянувшись на двух сиденьях и сундуке, храпел водитель. Автобус вел его сменщик. Он вел его с энтузиазмом гонщика и с ловкостью фокусника. Вдруг машину занесло, и, заскрипев шинами, она свернула с приморского шоссе на узкую дорогу, пролегавшую между плантациями кокосовых пальм. Через несколько километров автобус остановился перед группой домов, еще погруженных в сон. Наш приезд вызвал неожиданное оживление. Где-то зажглась керосиновая лампа, послышались заспанные голоса, и через минуту на дороге показалась небольшая группа людей. Началась посадка. Сначала сел почтенный старец, перепоясанный древним сиапо, за ним благородная матрона и трое молодых мужчин. В одном из них по жезлу тоотоо и перекинутом через плечо фуэ я признала оратора.
Необычайно оживленный водитель трудолюбиво грузил в автобус узлы и свертки, портфели и корзины из банановых листьев с тремя запеченными свиньями. Погрузил он и одну живую свинью, привязанную за ноги к длинной жерди, отчего свинья хрюкала и визжала. Когда узлы и свиньи оказались в автобусе, мы поехали дальше, но… в прямо противоположном направлении от места назначения!