Нетитулованных мужчин на Самоа называют таулеалеа. В каждой деревне они объединены в организацию, ауманга, которая представляет основную рабочую силу коллектива. Прием в аумангу связан с определенным традиционным ритуалом.
Семья кандидата, обычно семнадцатилетнего юноши, отправляется к своему матаи, чтобы тот вынес этот вопрос на деревенский совет. Если матаи признает их просьбу обоснованной, то идет с юношей к дому собраний и от его имени преподносит вождям корень кава. В это время кандидат, чье скромное общественное положение не позволяет сидеть с представителями верхушки деревенского общества, покорно ждет решения; кандидатура таулеалеа утверждается на общем собрании ауманги. Он приходит на ближайшее собрание с дарами (банки писупо, таро, палусами, плоды хлебного дерева), что должно свидетельствовать об уважении к собравшимся и доброй воле. Обычно подарки должным образом оцениваются, и один из сыновей деревенского оратора приветствует нового члена цветистой речью. Тот отвечает. Дары справедливо распределяются между собравшимися. С этой минуты юноше представляется возможность участвовать во всех работах, которые выполняет группа: на плантации, по хозяйству, а также охотиться. Все это он делает не один, как раньше, а в коллективе. Одновременно он приобретает определенный авторитет в семье, ему как бы выдается официальное свидетельство о зрелости.
Ауманга — очень важная организация. Она дает возможность пробиться молодым талантам, проявить трудолюбие, дисциплинированность, заботу об общем благе. Из нее выходят деревенские лидеры. Предводителем группы обычно становится сын вождя самого высокого ранга. Его называют (правда, сейчас уже редко) манаиа, что дословно означает «прекрасный». Так же как и его отцу, манаиа помогает оратор, сын деревенского оратора.
Каждое утро предводитель ауманги получает от вождя инструкции на предстоящий день и распределяет обязанности между членами организации. В прежние времена группа традиционно собиралась по пятницам в доме матаи самого высокого ранга. Тот благодарил за работу, а также публично порицал тех, кто плохо себя вел или ленился. Кроме того, каждый член организации сдавал в общий фонд в ведение матаи разные мелочи, которые ему удалось собрать за неделю: лоскуты сиапо, полученные от девушки, банки писупо, заработанные за какую-нибудь мелкую услугу, отрезы ситца на лавалава… Потом эти предметы делят между отдельными хозяйствами или хранят для представительства.
Сегодня таулеалеа, работающие за деньги, также обязаны отдавать свой недельный заработок вождям. И не только они. Девушки обычно больше, чем юноши, боятся восстановить против себя матаи, боятся, что их исключат из семьи и они останутся одни среди чужих. Таким образом, жестоко эксплуатируется традиционное подчинение женщины мужчине, вождю или мужу. Деньги, заработанные девушкой тяжелым трудом, ей приходится отдавать семье. Вот, например, Телеисе, миленькая девушка, которая пришла в наш дом в поисках работы. С прежнего места ее уволили, так как у нее приближалось время родов. Она была в трудном положении. Муж исчез с последней ее получкой, а к семье она не хотела обращаться за помощью. Она осталась у меня. Спустя неделю нашелся счастливый будущий отец, который не отличался никакими достоинствами, кроме сильной тяги к пиву. Все складывалось удачно. Телеисе хвалила нас, мы — ее, а ее муж — ее зарплату и наше пиво.
Идиллия кончилась в канун праздника независимости. Вечером начались предродовые боли. Мы отвезли Телеисе в больницу, и в ту же ночь она родила красивую и здоровую девочку. На следующий день я застала ее опухшую от слез.
— Я думала, что родится мальчик… Муж хотел сына, а теперь — новое шмыганье носом — теперь он, наверное, на мне не женится… Даже не пришел в больницу взглянуть на ребенка!
Действительно, ее муж, жалуясь на слабые нервы, улетучился еще в предыдущий вечер, и след его на определенное время простыл. Зато семья каким-то образом узнала об этом великом событии. Рождение ребенка, брачного и внебрачного, на Самоа всегда большое и радостное событие. Уже на следующий день больничную палату заполнили возбужденные тетки, сестры, кузины. Пришли все, даже мать, хотя старуха была почти слепа и едва передвигалась на раздутых от слоновой болезни ногах. Посовещавшись, они решили дать новорожденной имя Фуа (Знамя), потому что она родилась в день национального праздника.
Телеисе уехала с ребенком к семье, но уже через шесть недель вернулась и привезла с собой Фуа. Муж по-прежнему не подавал признаков жизни, зато семья наведывалась каждую неделю. По пятницам в наш дом приходили какие-то мужчины, и Телеисе после разговора с ними обращалась к нам за деньгами. Потом они уходили и возвращались в следующую пятницу. Со временем их требования возросли. Зарплаты уже не хватало, и Телеисе все больше залезала в долги. Мы пытались с ней разговаривать, напоминали о ребенке, о будущем, о необходимости жить экономно. Все было напрасно.