— Помогите мне спуститься вниз. Пожалуйста, — ее, видимо, не задело высказывание. — Больше-таки ничего не нужно, но я жуть как хочу пить, — девушка сделала шаг вперед и пошатнулась.
Хлопнула входная дверь. Тори решил повернуться и уйти, но зачем-то подставил венси плечо.
— Хлоя? Герта? — донеслось снизу.
Он узнал голос Эвы. Раздались быстрые шаги. Девушка с гипсом железной хваткой вцепилась в рукав его пиджака.
— Шагай давай. Будет тебе и вода, и врач. Эва приехала, — он потащил венси к лестнице.
Когда они оказались на первом этаже, Тори услышал, как Эва сказала кому-то «надень маску, ничего не трогай». Мысль прошила его сознание, как пуля. Заразные!
Щель Судьбы! Все эти больные слуги могут быть заразными! И венси — тоже. Он едва не отшвырнул от себя девушку. «Поздно!» — вкрадчиво подсказала ему память: «Ты трогал их всех.»
— Эва! — в отчаянии позвал он.
Она тут же явилась на зов. То есть вышла из гостиной, едва не сбив их.
— Тоби! — глухо донеслось из странной конструкции, скрывающей нижнюю половину ее лица. — Каффи! Как фы?
Ему хотелось спросить: «Эй, детка, только честно: я умру?». Но он усмехнулся:
— Я в поряде, и у этой рыжей пока все отлично со сцеплением. Ты куда?
— Фа пебфятками, лекабфтвами и инфтбументами. Фдите меня ф гофтиной.
Она обогнула их с венси и убежала наверх. Тори шагнул в комнату и столкнулся с, мать его за ногу, долговязым механиком-венси. Тем самым, что ремонтировал «Хаденс перед гонками. Только в этот раз парень кепку где-то забыл. И маску как у Эвы натянул на морду.
— Ну, здрасьте, — сказал ему Тори. — Ну-ка помоги мне дотащить эту даму до второго кресла.
В прищуренных глазах венси он прочел не менее горячий ответ на свое приветствие. Механик молча подошел и подхватил Касси с другой стороны.
— Я прошу вас, — подала голос «Каффи». — Дайте мне воды.
— Фейчаф, потебпи, — донеслось с порога.
И уже через секунду Эва грохнула об пол большим саквояжем. А потом протянула механику резиновые перчатки — точь в точь такие же красовались и на ее руках.
— Эй, а мне? — спросил Тори.
Она покачала головой, но достала перчатки и ему. Следом тут же сунула Тори марлевую маску. И принялась закатывать рукав горничной.
— Пбинефите ше Каффи попить, — произнесла она, окуная марлю во банку с надписью «Спирт». А потом вдруг вскричала — Нет! Фтой! Не нефите!
Венси посмотрел на него и кивнул. Откуда этот парень вообще тут нарисовался? Хотя… его ж знал господин Бенджамен.
— Там на кухне еще одна ваша служанка.
— Принефи ее фюда, — кожу горничной вспорола игла, нырнула в набухшую вену и замерла.
Тори едва не стошнило. Он терпеть не мог лечебных манипуляций с человеческой плотью. Не, вот странно: от вида проломленного черепа, дурно не становилось, а разрез скальпелем заставлял желудок подняться ко рту.
Он поспешил выполнить Эвину просьбу.
Гостиная напоминала больничную палату. На журнальном столе стоял большой синий саквояж, из которого свисала полоса бинта. Пациентки — все три: горничная, кухарка и венси — лежали на полу, накрытые клетчатыми шерстяными покрывалами. Через острые иглы в них втекала прозрачная жидкость из пузатых бутылей. Та, что звалась Касси, находилась в сознании. Тори все ждал от нее истерики с криками о спасении, о неуемном желании жить. Но девушка упрямо и мрачно молчала. Это мешало ему самому спросить у Эвы, насколько все плохо. Это, и трущийся рядом механик.
Экономку они чуть позже нашли в библиотеке. Тело уже остыло. Над полом на проводе покачивался снятый с аппарата микрофон. Тори понял, почему не смог ни с кем связаться раньше: линия была занята.
Наконец Эва позвала его с собой, наверх. Механик, Мор, тоже поперся с ними. Он вел себя так, будто знал Эву всю жизнь. Он ходил за ней собачкой. Тори это бесило. В небольшом кабинете на четвертом этаже Эва, наконец, стащила с лица маску и вытерла рукой лоб.
— То есть ты не видел, как папу арестовали? — нервно спросила она уже в третий раз.
— Нет, — повторил Тори, и добавил. — Я и сам сначала не поверил. Мне сказал гонщик из мелкой лиги, Шайе. Эвел, не раздувай.
— Отчего злился Карл? Что он хотел взять из папиного сейфа? Почему он никак не сообщил мне? Записки не оставил? Горничной не сказал? О, — она покачала головой. — Неужели папа как-то виноват в случившемся?
— Не думаю, что виноват, — Мор тоже снял маску. — Даже если так — то не прямо. Он к происшествию на водонапроной станции отношения не имел. Но когда мой отец его позвал — приехал тут же, хотя уже перевалило за полночь. Думаю, так не поступают виноватые.