Полчаса спустя в условленное для встречи место место прискакали Джораш и Дин. Они вели под уздцы серую в яблоках лошадь Яна. Телегу следовало перепрячь.
Ян сбросил брезент и осмотрел странную конструкцию. Имперская стракт-машина. Огромные катушки проволоки увитые проводами. Под катушками находился ящик с прорезями, из которых торчали рычаги. На отдельном основании рядом стояла темная металлическая рамка, внутри которой помещалась другая, чуть меньшего размера.
У длинного деревянного дома с вывеской «Почтовая контора и Телеграф» волновалась толпа решительно настроенных горожан. Они были вооружены кто ружьями, кто мясными тесаками, а некоторые — вилами, и даже лопатами. С окрестных улиц подтягивались на площадь все новые и новые люди. Патрульных видно не было. Либо губернатор что-то задумал, либо охотники подкупили важную шишку в корпусе. Это уже ничего не меняло, отступать Ян не собирался.
Он подъехал к ступеням здания, остановил повозку и поправил на голове шляпу, которая постоянно сползала на глаза. Наспех перевязанная рука ныла. Дина и Джораша Ян отправил назад на стоянку. Хватит его одного, и сбежать с площади будет легче. Он отвязал от бортика свою серую кобылу и залез в телегу.
Толпа загудела, заколыхалась, кто-то закричал:
— Поехали, достанем их!
Ян вытащил из-под своего места рупор, приложил ко рту:
— Горожане!
Шум немного стих.
— Добрые простые люди! Вы многое терпели от мистри?
— Еще бы! — донеслось из первых рядов.
— Губернатор вконец нас обокрал!
— Хватит терпеть мистри у власти! — гаркнул юноша с лопатой.
— Идём! — гулом пронеслось по толпе. — Идём за губернатором! Очистим город! Новый Союз! Новый Союз!
— Хорошо. Я расскажу вам, что будет дальше, после того, как город будет сдан, и мы пойдём! — последние слова его прозвучали довольно зловеще.
Гул улегся, многие замерли в ожидании. Ян стянул с машины брезент, бросил на землю.
— А будет вот что, — продолжал Ян. Он изо всех сил боролся с внутренней дрожью, хотя голос ее и не выдавал. — Генерал Гаррет пришлет сюда своих людей. Только на этот раз ловить они будут не богатых аристократов, а вас самих. Ваших родных, друзей и близких!
Толпа в недоумении загудела.
— Что он говорит…
— Как так нас?!..
— А это вообще кто?
— Губернатор поднимает налоги не оттого, что он — мистри, а оттого, что он может. Владелец фабрики не дает вам выходных не из-за своего дара, а из-за жадности. Но люди, которые привезли сюда стракт-машину, не хотят облегчить вам жизнь. Они хотят лишь установить новую власть. Вы просто поменяете одних господ на других. И неважно, кто будет править: мистри, военные, фабриканты — но это будете не вы. Сожгите эту машину. Разойдитесь по домам, пока не поздно…
— Что за дерьмо! — мужчина с ножом запрыгнул на телегу с другой стороны и пошел на Яна. — Ты нам что мозги полощешь, гад?
Ян начал отступать за машину. Горожанин дернул за рычаг, потом за второй. Рамки завертелись. Кто-то в толпе истошно завизжал. Женщина, стоявшая у телеги, рухнула, схватилась за голову и начала биться в припадке. Ян выбросил рупор на ступени телеграфной конторы и прыгнул на свою лошадь.
— Мистри есть и среди вас…
Последние слова его потонули в грохоте копыт. Из переулков на площадь вылетели отряды патрульных. Загремели выстрелы.
33. Кассида
Внутри фургона царил полумрак. Под потолком висели пучки сухих трав, источая пряные ароматы. Вдоль стен мерцали, повиснув над полками, холодные голубые огоньки. Платье хозяйки вардо стекало в пол мутной рекой расплавленного серебра. Квени сидела прямо на полу у небольшой круглой печи, огонь в которой тоже был призрачно холодным. На подносе перед женщиной в беспорядке валялись карты.
Она разглядывала Касси и перебирала в руках бусы. Чет-чет-чет. Бусины щелкали в ее пальцах. Множество тонких серых кос шевелилось на голых плечах женщины, словно клубок змей. Глаза ее казались бездонными черными пропастями. От глаз сеткой разбегались морщинки.
Квени провела рукой над подносом — карты с хлопком исчезли, оставив после себя облачко светящейся пыли.
Касси поежилась. Жуть какая.
— Проходи и присаживайся, девушка из Стены, — ласково произнесла женщина. — Я не кусаюсь, я такая же земная, как и ты. Меня зовут Лина. Хочешь вина?
— Н-нет. Я — Кассида Флеминг.