Эва вовремя одумалась, и не ответила первое, что пришло на ум. Губернатор был прав. Меньше всего ей нужны враги за спиной.
— Да, это было неосмотрительно, — сказала она, — и поблагодарите от моего имени господина Хайса. Он буквально спас положение.
— У Хайса свой интерес. Точнее, интерес Храма, будьте с ним осторожны.
— Не понимаю, как стихи о смирении и предопределенности можно использовать против меня?
— Эва, вы следуете книге?
— В какой-то мере…
— Тексты можно толковать по разному. И пока Храм на вашей стороне, все сделанное вами будет преподносится, как знамение свыше. И если вы начнете проигрывать, слова о предназначении и предопределенности приобретут зловещую окраску. И Храм найдет иного избранного и иной путь. К этому вопросу мы еще вернемся, сейчас важнее другие, — господин Вилридж подвинул к Эве большую черную папку с тиснением в виде символа патрульного корпуса: сабли на раскрытой книге. — Вы взяли на себя смелость принять решение — отвечайте и за его последствия. Они уже начинаются, Эва. Если вы ещё не поняли, я выскажусь конкретнее: вы начали войну!
— Но разве не генерал…
— Нет, генерал совершил переворот и захватил власть. И предложил её признать. Войну начали именно вы — отказавшись и объявив себя правительницей севера.
Эва не стала спорить. Она открыла папку и пробежала глазами по строчкам.
— Что это?
— Опись того, что мы имеем или предполагаем получить. Из вооружений, морских и воздушных судов, поездов. Последние вскоре станут бесполезны, но не упомянуть их мой секретарь не мог. С момента образования Союза йенцам не с кем было воевать. Порядок поддерживал Патрульный корпус. Вы, Эва, — Вилридж усмехнулся, — стали его верховным главнокомандующим. Но я предлагаю назначить на эту должность господина Норди. А первым советником сделать меня. Господин Брайс, что вы об этом думаете?
Эва кивнула. Она не могла никого предложить — она не знала никого из старших офицеров, кроме Норди, своего брата и господина Халлеса из Крессильна. Но южный порт принял сторону генерала, а ее брат, даже будь он жив, не годился в главнокомандующие.
— Офицеров венси все равно нет, — усмехнулся отец Мора. — Так что на этом посту все равно оказался бы кто-то из ваших людей. Кто-то же должен превратить сторожевых собак в бойцовских.
— Это вряд ли получится за короткий срок, которым мы располагаем. Диверсионные группы понадобятся, безусловно. Но армию нам создать не удастся. На том провианте, который поступит из округов, население Стены дотянет в лучшем случае до весны. Я расскажу вам об Адмее, господин Брайс. О сердце мира, о том, почему мистри победили в Тихой войне и пришли к власти. И попробую убедить вас, что такое положение вещей, хоть и с поправками, должно сохраниться.
44. Дебора Корриа
Эвакуация оправдала худшие ожидания Бо. Спешка сделала свое дело — вместо организованного переселения случилось хаотичное бегство. И генерал нанес удар как-то слишком уж быстро, несмотря на то, что телефонную связь оставили только губернаторам и их доверенным лицам.
Сначала патрульные лично обходили все дома, показывали людям листовки и отвечали на вопросы. Горожане не спеша собирали вещи, грузили их в паромобили, повозки, коляски и телеги. Жадность, конечно, правила балом, и перегруженный транспорт часто ломался. В маленьких городишках это проблем не создавало — ну, подумаешь, возок на повороте раскорячился, а вот в крупных приводило к заторам. Хуже всего со сборами обстояло дело в Ане. Порт располагался слишком далеко от Стены, и туда пригнали несколько длинных пассажирских составов. А вот с багажными вагонами вышла промашка, и к вечеру на вокзале вспыхнули беспорядки, окончившиеся перестрелкой из-за чьего-то рояля. Пострадали, конечно, в первую очередь люди. Но за стекла и обшивку вагонов, пробитую пулями, Железнодорожная компания выставила правительству счет. Бо сложила из него самолетик и запустила в чашу вотерклозета.
В Шеде и Галате под перевозку зерна и овощей из хранилищ у населения отобрали почти весь транспорт, и беженцы добирались до Стены пешком. Коляску владельца мебельной фабрики, который решил отогнать людей с дороги кнутом, скинули в канаву, а самого дуралея едва не растерзали вместе с сыновьями. И он еще требовал найти расшитую шелком шаль своей жены, а так же наказать виновных!