- Вон во дворе ящики грузят, мужики их иногда роняют и громко матерятся. Лошадь и испугалась, - объяснил удивлённому человечку Архип.
Маленький мужчина в форме заинтересованно посмотрел на коневода, прищурился и спросил:
- Вы хорошо знаете лошадей? Не боитесь их? А не хотите поработать у нас?
Архип задумался, повернулся к мужичку.
- Охотно! Лошадей как страсть люблю! Я бывший коневод из Тамбовской губернии. Но я калека, прока от меня мало, - показывая на слепой глаз и полуживую руку, объяснил коневод.
- Конюхом! Пойдете конюхом? Рук не хватает, знаний тем более! Будете присматривать за лошадьми и другим персоналом, подсказывать, что да как. Очень выручите, голубчик! Я всё покажу, расскажу, - просительно упрашивал толстенький человечек, заглядывая в глаза коневоду.
Архип кивнул, соглашаясь. От дома недалеко, лошадей он любит и очень по ним скучает. Да и копейка лишней не будет, сыновьям поможет. Из десяти душ детей с ним только двое остались. Игрушки он будет делать в любую свободную минуту или ночью. Всё равно бессонница его мучает.
Толстенький мужчина, директор почтамта, обрадовался и повёл Архипа в свой кабинет.
С 1824 года почтамт Москвы расширялся и развивался. Для доставки посылок и писем использовали свыше 100 лошадей, которых обслуживали конюхи, ямщики, кучера. Многим работникам выделялись места при конюшне, где они обитали.
Архипа принимали в должность конюха, но с более расширенными полномочиями: осматривать коней на предмет болезней, налаживать им рацион питания, подсказывать работникам об особенностях каждого животного и прочее. В помощники ему давали крепкого парня. Обещали дать угол для житья.
Получив работу с лошадьми, Архип воспрял духом. Жизнь в Москве налаживалась, сыновья при деле, деньжата имеются, пусть и небольшие.
Глава 8.
Новый 1866 год встретили Архиповы в гостях. Глаша выходила замуж за приказчика бакалейной лавки Игната. Молодые светились счастьем, в семье ожидалось скорое пополнение. Архип в подарок паре преподнес резную детскую люльку.
Конюх повысил свое мастерство в вырезании по дереву, в основном перешёл на шкатулки, люльки для младенцев, деревянную посуду. Свистульки, зверей и кукол делал для детской радости к Рождеству и Пасхе, не забывая про Алёну.
У ребенка появилась красивая плетёная корзинка, в которую девочка сложила подаренные Архипом игрушки. Были у нее конь, белка с шишкой, пара свистулек, свинка и кот. Теперь Аленка приходила на рынок и играла, напевая песни, пока бабка вела торговлю.
Ивашка и Ванятка подросли и окрепли. Им нравилось жить в большом городе, который парни хорошо выучили, доставляя заказы и бегая с Ефимом по интересным местам.
Хитрованец продолжал знакомить друзей с Москвой и ее жителями. Парни побывали во многих лавках и мастерских, банях и парках. Пробовали любимые кушанья обитателей Белокаменной. Мальчишкам очень пришелся по душе хлеб из булочной Филиппова на Тверской. Единогласно друзья решили, что это лучшее, что они ели.
- Намного вкуснее, чем сдоба в нашей лавке! - доедая последний кусок белой булки, сообщил Ванятка.
- Был бы хлеб, а зубы сыщутся, - довольно проговорил Ивашка.
- Да! Любой какой хлеб съешь - желудок радуется, а откушаешь Филипповскую булку - душа поет, - с набитым ртом проговорил Ефим.
Братья дружно согласились с метким изречением, покупая себе ещё по калачу с изюмом и пирожков с мясом.
Старшему сыну Архипа шел 18-й год. Ивашка пошел в рост, почти нагнал отца. От тяжёлого физического труда юноша окреп и превращался в красивого, высокого молодого мужчину. Пахом Никитич пристроил парня мастеровым к пекарю. Архипов с азов учился ставить опару, расстаивать тесто, придавать форму и выпекать румяный хлеб с хрустящей корочкой. Владелец хлебопекарни был доволен подмастерьем, обещал в скорости поставить на выпечку пирожков.
Ванятка отметил 15 лет. Из-за физической недоразвитости так и оставался в лавке мальчиком на побегушках. Зато был сметливым парнем.
По чистой случайности хлеб, калачи, ватрушки и пирожки Архипов-младший разложил на прилавках по своему вкусу и росту. Когда приказчик Данила, невзрачный, прыщавый шестнадцатилетний подросток, увидел новшество, то принялся драть пацаненка за ухо и звать лавочника, чтобы нажаловаться за самоуправство. Но клиенты нашли такой вид подачи товара удобным и красивым.
Сдоба смотрелась так аппетитно, что распродались даже те сухие бублики, много дней висевшие на верёвке в углу. Стоило только Ванятке снять их с темного места и повесить на золотистый толстый самовар.
С тех пор к мальцу стали прислушиваться, как оформить витрины и полки. Ванятка чаще заменял приказчика в лавке, общался с клиентами и рекламировал хлебную продукцию. Пахом Никитич определил Ванятку в любимчики, к зависти и обиде Данилы.