- Соберись! Нужно тело перенести в другое место, чтобы его не связали с Хитровкой, - шёпотом произнёс я.
Кузьмин, стуча зубами, помог мне поднять Молодцова. Руки Его Сиятельства мы забросили себе на шеи и пошли, как будто провожаем подвыпившего друга домой. Оружие я взял с собой, заправив его в штаны за пиджаком.
На шум никто не выбежал на улицу, поэтому, прикрытые темнотой, мы с Кузьминым быстро отнесли бездыханное тело на Тверскую. Щипач забрал одежду, деньги, трость помещика.
- Теперь слушай меня внимательно, паря. Свидетелей убийства вроде не было. Разбегаемся, мы друг друга не знаем. Сиди тихо, деньгами не свети, и тогда не поймают, - объяснял щипачу.
Кузьмин нервно кивал, стучал зубами и осматривался вокруг. Подхватив одежду убиенного, парень скрылся в темноте. Я похромал в свой магазин, смыл кровь, почистил ружьё, припрятал его в сенях. Уснул у печного огня уже под утро, маясь видениями.
С тех пор, дети мои, грех и хворь моя нарастающая не давали покоя. Всюду мерещилась ваша мать, осуждающе глядела на меня. Чтобы приглушить боль и муки души, принялся опять пить. Пробовал ходить в церковь, как ты, Ивашка, но святые отвергали мои молитвы. К Рождеству я полностью ослеп и потерял волю к жизни.
А Кузьмина сдала его маруха, проживающая на Хитровке. Тёмной ночью заявился к ней Никита с награбленным тряпьём и деньгами. Сидел тихо, понемногу пропивая барыши. Когда надоело безвылазно отсиживаться, стал карманник поколачивать сожительницу. А к осени так опостылил своей девке, что она сдала его городовому. Себе бабенка, не будь дурой, припрятала деньжат и трость с изумрудами.
Меня Кузьмин не выдал, о чём я благодарил небеса каждый божий день. В ссылке мне не выжить.
Я сожалею, что так глупо всё произошло. Самого Молодцова не жалко - препаршивая была персона. Парня-щипача жалко. Обидно, что вы, два моих единственных сына, вскорости станете сиротами.
Болезнь быстро сжирает меня изнутри. Мне не по силам стало заниматься любимой работой по дереву. Да и в глаза смотреть вам, сыны мои, в тягость. Тянуло меня туда, где привиделся святой лик вашей матери Варвары. Поэтому перебрался я на Хитровку, обитаю в ночлежках и с нетерпением жду смерти.
Письмо с моим признанием и пару вещей я передам своему другу. Он честный человек и в положенное время отдаст вам.
Мы с матерью и братьями будем присматривать за вами с небес.
Живите, работайте и любите. Будьте счастливы, дети мои. Простите своего отца. Архип.
20 марта 1868 года».
Ванятка дочитал последнюю строчку, сложил письмо и утер рукавом слезы, что текли ручьём. Ивашка сидел не шевелясь, смотря на огонь.
- Вон как бывает, - тихо произнёс младший брат, пытаясь разговорить долго молчавшего Ивашку.
Архипов-старший по-прежнему хранил безмолвие. Ванятка достал свою половину сбережений, оставленных отцом, и положил перед Ивашкой.
- Ивашка, мы же поделим деньги? Дадим Ефиму и Алёнке? - заглядывая в глаза брату, полюбопытствовал Ванятка.
- Я теперь старший из Архиповых, поэтому зови меня Иваном, - строго сообщил парень. Ванятка испуганно кивнул.
- Средства поделим. Ефимка за эти годы стал мне верным другом, а Алёнку я люблю как младшую сестру, - ответил Иван.
- Ванятка, если ты не против, я хотел бы взять мамкин крестик и ее образ, что вырезал отец. Я готов заплатить тебе, - поинтересовался старший из Архиповых, смотря на брата.
- Бери, Иван. Мне нравится фигурка Скакуна, я возьму себе на память о тятеньке. А как мы поступим с часами и ружьём? - робко молвил Ванятка.
- Пока предлагаю спрятать, а там жизнь покажет, - авторитетно заявил Иван.
Старший Архипов перевернул крестик и ножом вырезал три заглавные буквы имён – ИВА. Иван, Варвара Архиповы, значится. Довольный проделанной работой, Иван повесил крестик на шею. Ванятка завороженно наблюдал за его действиями.
Братья договорились продолжить работать в пекарне и снять свой угол поблизости, помогать Ефиму и Афанасию в мастерской, дружить и общаться с Алёной, знахаркой Феодорой и Фрейлиной.
Глава 18.
В начале января 1870 года друзья отметили день рождения Ивана. Парню исполнился 21 год. Именинник вытянулся, раздался в плечах, возмужал. Архипов-старший превратился в писаного красавца – волос светлый, кудрявый, глаза голубые, добрые, черты лица мягкие. Иван отпустил пышные пшеничные усы. Девки и молодые бабы не давали прохода пригожему юнцу. Фрейлина страшно ревновала красавца. И, несмотря на недовольство сына, продолжала бегать за Иваном. Тот считал Екатерину Алексеевну своим добрым другом и матерью его названного брата Ефима.