- Многих жеребцов из нашего конезавода за огромные деньжищи покупали. Даже за границу шли молодцовские скакуны, - гордо объяснял коневод.
- А сейчас граф нос воротит от Архипки-калеки? Я мог советом при дрессуре на манеже помогать. Многого не просил. Так нет, прокаженным стал, - скрежеща зубами, зло сообщил Архип.
- Продам вороного, на первое время хватит на обустройство, - довольно произнес бывший крестьянин.
Дальше путешественники следовали без происшествий. Только на середине пути повстречался старец - маленький, низенький дедушка с седыми волосами и длинной белоснежной бородой, белыми невидящими глазами.
Одет старик был в льняную просторную рубаху и штаны, старенькие лапти. Одной рукой дедок опирался на длинную палку, вроде посоха. В другой руке держал самодельный крест - две берёзовые ветки были перевязаны грязным шнурком.
Подошёл старец к переселенцам и, тыча своим крестом из палок, произнёс скрипучим голосом:
- Побойтесь Бога! Не берите грех на душу!
Архип замахнулся нагайкой на деда и грозно закричал:
- Дорогу, старый чёрт! Сами знаем, как жить. Пошёл прочь!
Ивашка с Ваняткой напугались до жути от крика отца. Хоть и был Ивашка на три года старше брата, ему шёл 14-й год.
Архип подстегнул кобылу плёткой и направил телегу мимо старика. Бывший крепостной видел, как седой странник осеняет их берёзовым крестом.
Через 5 вёрст у телеги отвалилось колесо.
- Это нас Бог проклял за кражу вороного, - тихо прошептал Ивашка брату, слезая с повозки, чтобы помочь отцу укрепить колесо.
После длительного ремонта, так как один работник был немощен, а второй «балбес, каких не видели», с горем пополам починили телегу.
Еще через 15 вёрст кобыла стала хромать на заднюю ногу. Ивашка крестился и стучал зубами, оглядываясь по сторонам.
Пацан отличался большой набожностью, весь пошел в мать, хоть и являлся балагуром и весельчаком. В свободное время бегал парнишка в церковь ставить свечи по любому поводу. Все свободные копейки тратил на образа и молитвенники.
Ванятка обращался к Богу только по делу. В последний раз он молился в красном углу, чтобы мамка с братьями не померла. Не принял Бог его молитвы. Тогда малой перестал бить поклоны перед иконами и общаться с ангелами.
Архип нахмурился и осмотрел кобылу. Лошадь потеряла подкову и занозила копыто.
- Хватит трястись, как баба! Ивашка, тащи инструменты! Будешь подковывать кобылу! - грозно закричал отец на старшего сына.
От бывшего могучего мужика осталась только злость и зычный голос.
- Ванятка! Насобирай хвороста, обедать будем! - отдавал команды сыновьям Архип.
Глава 4.
До Москвы путники добрались за четыре дня. Мальчишки были поражены размерами и видами Первопрестольной.
Аккуратные белокаменные домики и целые дворцы с фонтанами, деревянные хибарки. Огромные магазины с большими витринами, маленькие лавки со всякой всячиной. Кареты с чистокровными кобылами, элегантные экипажи, пролетки с чахлыми лошаденками. Церкви, храмы, больницы, парки мелькали перед переселенцами.
И главное - люди. Столько народу братья ещё нигде не видели. Богатые дамы и господа, дворянские дети с гувернантками и няньками, студенты, военные, простые бабы и мужики, шпана, попрошайки. Все куда-то спешат, шумят. Такая большая и такая разная - Москва.
Поразились больше всего мальчишки комнатным дамским собачкам - маленькие, начесанные, с бантиками на головах или шеях. И отдельным слугам, выгуливающим их на поводке. Животные очень отличались от их деревенских сторожевых собак, носившихся по деревне и рвущих глотку в лунную ночь. Чудно!
Остановились Архип и сыновья в районе Большой Сухаревской площади, которую в просторечии называли «Сухаревка». Мужчина тут же на большом рынке, где торговали одеждой, продуктами, книгами, антиквариатом и многим другим, продал вороного графа Молодцова за хорошие деньги. Свою телегу с уставшей лошаденкой отдал по средней цене. Копейка не бывает лишней, а кобылу содержать на новом месте несподручно.
Устроилась семья на Мясницкой улице в доходном двухэтажном доме купчихи Натальи Антоновой. Архип снял большую комнату на втором этаже с небольшим балконом. Заплатил рублями за три месяца вперёд. Стало быть, пока здесь можно пересидеть, а позже посмотрят, как дальше пойдёт дело.
Мальчишки с открытыми ртами осматривали помещение с большими окнами, выходящими на шумную улицу, лепнину на потолке, резную печь. Удивлялись шторам на окнах и на дверях, коврам, мягким кроватям, дивану и чайному столику с изящной посудой, картинам на стенах.