Повариха отмыла супницу и принесла Дмитрию Ивановичу. Вся красота с посуды отмылась, и на обороте обнаружилось клеймо отеля «Негоциант».
Были в отеле и покрупнее кражи. Ловкачи повторяли трюк «Гутен морген», изобретенный знаменитой преступницей-авантюристкой по кличке «Сонька-Золотая Ручка». Воришка рано утром тихо проникал в номер к богатому постояльцу и грабил его - золотые перстни, ожерелья, портмоне с крупной суммой. Если хозяин просыпался, то грабитель говорил, что ошибся номером.
В 1904 году в фешенебельном отеле в одном из номеров произошел взрыв такой силы, что вещи постояльцев из соседних номеров вылетели через площадь в парк напротив. Как позже рассказала полиция, в комнате жил эсер Фазанов. Революционер готовил взрывчатку для министра внутренних дел. Но что-то у социалиста пошло не так, и произошла детонация. Террорист погиб на месте.
Дмитрий Архипов, любивший «Негоциант» как свое дитя, оказался в шоке от разрушений. Молодой человек понимал нужды рабочего народа, но был против людского насилия и революционного настроения в обществе.
После непродолжительного ремонта гостевой дом вновь открыл двери для взыскательной публики. На первом этаже левого крыла гостиницы Дмитрий Иванович открыл общественную столовую для рабочего народа с горячим и вкусным питанием по низким ценам.
Тяжёлое время для «Негоцианта» настало в декабре 1905 года.
На больших предприятиях Москвы люди не вышли на работу. Прошли митинги и собрания. К забастовкам примкнули почти все рабочие фабрик и заводов, интеллигенция. Народ требовал уменьшения трудового дня, увеличения заработной платы и прочих улучшений.
Мария Андреевна заперлась в усадьбе, не выпускала детей на улицу и запрещала им подходить к окнам. Ирина с шестимесячной дочерью Верой находилась с ними, с тревогой ожидая каждый день мужа.
Архипов-младший не мог бросить своих служащих и гостей, не успевших покинуть гостиницу перед стачкой. Жене Дмитрий Иванович запретил покидать дом и заниматься репортерской деятельностью на время бунта. Неделю назад супруга обрадовала Митю известием о скором рождении второго ребенка. Мария Андреевна и он сам попросили Ирину поберечься.
Через пару дней с начала забастовки в городе начались теракты. Москва заполнилась сотнями баррикад. Полиция и войска не успевали разрушать укрепления, они активно возобновлялись. Началось массовое вооруженное выступление, переросшее в многодневную огневую войну. С приходом вооруженного восстания по городу опасно было передвигаться. Жизнь в Первопрестольной остановилась, предприятия закрылись, слышались выстрелы. Подача электричества прекратилась, уличные фонари не горели. Магазины закрылись, работали небольшие лавки. Дворники заперли ворота и подъезды.
Круглые сутки на улицах шли ожесточенные бои. Стреляли военные, революционеры.
На четвертый день восстаний в отель к Дмитрию прибежал Матвей. Парня с запиской прислала перепуганная Мария Андреевна. Молодой человек примчался окольными путями, так как весь город забаррикадирован, извозчику не проехать. Приняв из дрожащих рук брата мокрую от пота бумагу, Архипов прочитал послание:
«Митюша, Ирина рано утром выскользнула из дома, оставив Верочку с няней. Нам ничего не сказала, мы не знаем, где она. Ребенок плачет, его пора кормить. Молоко с бутылочки девочка не пьет, а твоя жена, Дмитрий, отсутствует уже часов восемь. Что нам делать? Где искать Ирину? М. А. Архипова».
Пол закружился, воздух закончился в лёгких купца. Мужчина покачнулся и упал бы, если бы не крепкое плечо брата.
- Я же просил ее сидеть дома! Там стреляют! - хриплым голосом произнес Митя, сжимая побелевшие губы.
Вызвав в свой кабинет служанку, недавно родившую близнецов, коммерсант Архипов попросил помощи. Веселая мать нацедила пару бутылочек своим молоком. Матвей побежал с драгоценной добычей домой, а Дмитрий отправился искать неугомонную жену.
Город был в темноте, только одинокие костры освещали разгромленные улицы. Слышалась брань, выстрелы. Мужчина натыкался на убитых людей. С ужасом он переворачивал женский труп, вглядываясь и боясь увидеть лицо любимого человека.
До редакции, где, как надеялся Дмитрий Архипов, находилась Ирина, добирался перебежками от баррикады до баррикады около двух часов. В обычный день этот путь на извозчике можно было одолеть за полчаса.
Ирина Архипова сидела за своим столом и что-то писала под тусклым светом свечи. Волосы молодой матери растрепались, глаза горели, испачканное сажей лицо алело. Женщина затравленно посмотрела на вошедшего мужа. Она быстро вскочила со стула и глянула на супруга.