Поступив по проверенной схеме, я сделал документы на имя Алекса Джеймса Гение* и принялся постепенно врастать в современное американское общество.
Естественно, не обходилось без накладок присущих любому делу. Первый он же главный препон – бюрократия. Ей богу ни один Темный мир не имеет столько бюрократии сколько США. Справка о месте рождения, месте учебы, работы, медицинская страховка, паспорт, документы подтверждающие, что ты не верблюд. Проще говоря, очереди в отделениях по получению разного рода справок просто ужасающие. К счастью мне этого не особо было нужно. К моему удивлению, Алекс Джеймс Гение* действительно существовал, правда, ему было едва полгода. Ну да Мардук с ним, как-нибудь прорвемся.
Подождать пару лет для меня было делом простым. Дом Катценъяммера был мною куплен, а Хуберт, домовой-брауни, был на седьмом небе от счастья. Последние годы тот чуть захирел, но ничего, маны я выделяю более чем достаточно. Феникс моментально облюбовал для себя балкон, а также Кощей периодически вылетал погулять и заодно составлял у себя карту, куда можно переместиться, в случае чего. Хуберт был просто счастливо предложить мне свои услуги и я договорился с ним на довольствие магической силой и новый костюм. Уж не знаю, зачем домовому костюмы, но видимо это фишка их расы.
Обеспечение анонимности был самым трудным делом, хотя деньги я греб лопатой. Золото, платина, бриллианты, все это я создавал из камней, меди, железа и продавал под разными личинами за наличность в ломбарды. Некоторые из них, были честные, другие не совсем. В 1940 году, на меня попытались наехать какая-то банда, которая судя по какому-то анализу, смогла определить, что золото, которое я создавал не относится ни к какому известному золотому прииску и пришли всей толпой в старый дом Катценъяммера, требовать ответы и делиться с уважаемыми людьми, ибо нехорошо отказывать ближнему своему. Как итог, я посадил всех их под землю, удобрять цветы. Флористика позволила мне вырастить целую крепость вокруг поместья, и теперь бывший дом Катценъяммера был защищен не только барьерами и заклятиями, но и еще хищным садом, который переработает на прану почти любого, кто вторгнется в мои владения. Да, уж я конкретно недооценивал флористов, будет мне урок на будущее.
Сэра Джорджа я решил пока не трогать, а вот чудовище на чердаке, я решил проверить. Демон насколько я помнил, не самый сильный, но сойдет для чего-нибудь.
Решительным шагом я поднялся на чердак и обнаружил совершенно пустое пространство с кучей пыли. Также я увидел там пентаграмму и существо напоминающее человека. Существо стояло на четвереньках, но ног у него не было - сзади торчали точно такие же руки, как и спереди, снабженные пятипалыми ладонями с крючковатыми когтями. Все тело покрывала нежно-розовая чешуя, на голове менявшая цвет на белый. Сама же голова и отдаленно не напоминала ничего из того, что видел я до сего дня. Выпуклая в затылочной части, голова предполагала наличие гигантского мозга у её обладателя. Однако глаза, почти человеческие, не выражали ничего, кроме беспредельной тупости и лютой злобы. Нос полностью отсутствовал, равно как и уши, зато пасть была. И ещё какая пасть! Словно стальной капкан, с доброй сотней острейших зубов. Язык, на мгновение метнувшийся наружу, наверно, был одолжен у какой-нибудь змеи. Голова сидела на гибкой шее и плавно поворачивалась из стороны в сторону, успевая наблюдать за мной, пышущим пламенем Кощеем и испуганным домовым.
- Так-так, - шутливо погрозил я ему пальцем. Кощей же нахохлился и жар от его огня начал потихоньку плавить пол, а домовой быстро убрался с глаз долой. Было видно четко и ясно, что если я дам отмашку фениксу, то тот обратит чердак в филиал Инферно. Монстр забился в дальний угол и принялся дико потеть. Для него, наверное, было неприятно.
- Занятная пентаграмма, - подплыл я к ней. Алая пятиконечная звезда полыхала в магическом зрении, а у одного из её краев отсутствовал кончик.
- Не трогай её пожалуйста, - жалобно возопил демон, сильнее сжимаясь. Кощей медленно наращивал температуру огня.
- Кощей, остынь, - сказал я фениксу и тот будто нехотя чуть пригасил огонь, но подозрительный прищур ясно давал понять, мол, «не дай Бог чего, то я спалю тебя нечисть».