Барахия не пришел ни на следующий день, ни через неделю, ни даже через год. Я тут от скуки чуть ли зверею. Ей богу самый страшный зверь это скука. Феникс рос как дрожжах, и стал величиной с крупного лебедя, чем очень уменьшал количество свободного места в моей камере. Самое паршивое, что моей магии феникс сопротивлялся, неосознанно. Природная стойкость, мать его.
Библиотека Шумера была проглочена в разделах доппель-магии, создания артефактов, иллюзиях и магии стихий. Остальные слишком сложны, для освоения, а тренировать то, в чем не разбираюсь? Поищите других идиотов. Ей богу, лучше бы рунную магию поучил, мог бы расширить размер камеры хотя бы до размера самолетного ангара. Феникс мог бы хоть немного летать, а я не зверел бы почем зря. Когда минул второй год отсутствия Барахии, я понял одну страшную вещь. Про меня банально забыли. Ифритам, видимо, было положить на мою просьбу передать Барахии, что я все осознал и готов любому наказанию, хоть к изгнанию из Кафа. Я их попросту не услышал. Медная тюрьма это худшее, что может быть. Кормить меня не кормят, джинн вполне может существовать без еды. Все допустимые развлечения мне приелись еще полгода назад, и лишь прекрасное пение Кощея, потихоньку сглаживает мою ярость. Чего я только не перепробовал, борясь со скукой. Доппели создавали лишь видимость присутствия других людей. Даже доппель Креола, которого я снял с него, когда тот лег в гроб, не сильно улучшал общее настроение.
Поступил блин в Академию!? Когда я последний раз попробовал связаться с ифритами, которые меня как бы сторожили, то я окончательно понял еще одну страшную вещь. На мою камеру наложили заклинание, не пропускающее звуки из камеры наружу. СУКИ! УРОДЫ! ВЫКИДЫШИ ИБЛИСА! СКОТЫ ДЫМЯЩИЕСЯ! БАГРОВАЯ БЛЕВОТИНА СОБАКИ АЗАГ-ТОТА!
Феникс как мог, улучшал моё настроение, но в один прекрасный день, я решил, что надо что-то сделать. Первым делом я, заимев пару личных защит на себя и Кощея, принялся снимать треклятый ошейник. Ошейник предупреждающе холодил воздух, но в итоге спустя день сплошных матов от меня и раздраженного клекота, наверняка тоже матерного, от феникса, ошейник был «благополучно» снят, изучен и уничтожен. Феникс пел целый час, ластясь ко мне, ведь раньше я боялся снимать его, опасаясь немедленной реакции тюремщиков. Но прошли сутки, за ними вторые, а реакции все нет и нет. Время я научился отсчитывать, и спустя два дня пожалел об этом. Оно тянулось невероятно медленно, как патока. Спасибо Кощею, что пел и снимал мне стресс.
Ради тренировок и по большей частью от нечего делать, я пытался наладить с Кощеем ментальный контакт. Говорить с доппелями мне надоело уже давно. А тут хоть какой-то другой разумный. Лучше так чем никак.
- Хубаксис, - глядя в янтарные глаза феникса, пытался я дать понять фениксу, что это моё имя. Феникс буквально излучал понимание и гладил меня крылом, когда попытки мысленного контакта сошли на нет. Когда мне это надоело, то есть через два часа бесплодных попыток, то я просто уставился на дверь камеры, и мне все больше хотелось тупо выломать дверь камеры, чтобы на меня хоть как-то обратили внимание. Взвесив все за и один против, я перевоплотился в кутруба, внешне конечно же, и что есть силы вдарил по двери. Гулкий звон, прошедший по камере слегка дезориентировал феникса и тот возмущенно прервал пение, и укоризненно посмотрел на меня.
- Извини меня, Кощей, я всего лишь хочу выйти. Спрячь голову под крыльями, - молвил я, а феникс к моему удивлению сделал все, как я ему сказал. Значит, он меня понимает, уже хорошо.
Спустя два часа ударов, способных погнуть бетонный блок, я дико устал и перевоплотившись в свою форму человека, тупо лег на теплый пол камеры и уснул. Феникс пристроился мне под бок, и мелодично что-то прощебетав, тоже уснул.