— Да. Заперт внутри собственного разума.
Гримуар тоже тяжело вздохнул.
— И как ты туда попал, позволь спросить? А главное — зачем?
— Меня отравили токсинами, — огрызнулся я, теряя терпение. — Но раз я мыслю, то, значит, все еще существую. Скорее всего, это какие-то очень сильные транквилизаторы в лошадиной дозе, смешанные с миорелаксантами. Полный блок центральной нервной системы. Мне нужно очнуться. И прямо сейчас. Знаешь как?
— Как-как… и кучка, подселенец, — сварливо передразнил меня древний артефакт. — Думай головой, а не тем местом, на котором сидишь. Как ты свою подружку в доме спасал от анафилактического шока и аллергической реакции, так и себя спаси.
Я едва не завыл от этой непробиваемой, книжной логики.
— Я в астральной проекции, чудище ты бумажное! — заорал я в ментальный эфир. — У меня сейчас нет доступа к физиологическим процессам! Я не чувствую ни сердца, ни крови, ни каналов! Как я отсюда смогу влиять на собственную душу и тело, если меня от них отрезало химией⁈
Громов хмыкнул, продолжая лениво приваливаться спиной к стене и скрестив руки на груди. Он наблюдал за моей перепалкой с нескрываемым удовольствием.
— Знаешь, — сказал он с усмешкой, кивнув в потолок, откуда метафорически доносился голос книги. — У него характер еще хуже, чем у нас обоих вместе взятых. Удивительно мерзкий артефакт.
— И не говори, — поддержал я. — Как у старого, обозленного на весь мир ворчливого деда, которому забыли принести пенсию.
В эфире повисла короткая пауза. А затем голос Гримуара зазвучал снова, но уже не для меня. Тон изменился.
— Шая, — раздался его голос. Я слышал лишь одну сторону диалога, но интонации говорили сами за себя. — Поделись энергией. Не спрашивай зачем.……… Ну я же попросил, не задавай глупых вопросов! Просто дай мне прямой доступ к твоему резерву.………… Да тут Громову, кажется, вкатили по полной программе. Миорелаксанты, транквилизаторы, возможно, еще какая-то дрянь. Он лежит в полной отключке где-то там у себя. Я хочу его протянуть немного по астралу поближе к телу, чтобы он смог дотянуться до своих энергетических узлов. Потому что это максимум, что я могу для него сделать с такого расстояния.……… Да, давай прямо сейчас!
Прошло буквально несколько секунд. Я почувствовал, как пространство вокруг меня начало меняться. Темнота карцера перестала быть статичной. В ней появились едва заметные искры, похожие на статическое электричество.
— Подселенец, слушай меня внимательно, — голос Гримуара зазвучал гулко, с металлическим резонансом, словно он говорил через мощный усилитель. Я чувствовал, как он тратит влитую в него эльфийскую энергию на пробой пространства. — Я сейчас сделаю для тебя выход. Прорублю брешь в твоей химической блокаде. Но долго я ее держать не смогу — расстояние слишком велико, а сопротивление твоего отравленного мозга колоссально. Твоя задача — выскочить в этот проход, как только он появится. А дальше ты сам поймешь, что делать, потому что там я уже помочь не смогу.
— Понял. Жду, — сказал я, мгновенно отбрасывая все лишние мысли.
На одной из стен начало проступать светящееся пятно. Сначала просто точка, затем она начала стремительно расширяться, вычерчивая прямоугольный контур. Линии искрили, сыпали золотистыми каплями энергии, формируя очертания обыкновенной, но светящейся двери.
Я подскочил к ней еще на этапе формирования, готовый в любую долю секунды вырваться из этой ловушки. Моя рука уже зависла над тем местом, где должна была появиться дверная ручка.
— Уже уходишь? — раздался за спиной язвительный голос Громова. В его тоне сквозила откровенная насмешка. — А ведь так мило беседовали. Давно у меня не было столь интеллигентной компании.
— Не скучай, — бросил я ему через плечо, не оборачиваясь. Рукоять двери наконец обрела плотность под моими пальцами. — Может, еще заскочу как-нибудь на огонек, если снова вляпаюсь.
Стена за моей спиной отозвалась тихим, шелестящим смешком.
— А я и не скучаю, — отозвался Громов, и от его интонации по моему фантомному позвоночнику пробежал неприятный колючий холодок. — Мне есть с кем тут побеседовать.
Я рефлекторно обернулся, не отпуская ручку.
Аристократ осклабился. Его губы растянулись в широкой, неестественной улыбке, а в полупрозрачных пепельных глазах блеснуло что-то настолько темное, недоброе и чужеродное, что меня парализовало на долю секунды.
Есть с кем побеседовать? Что это значит? Кто еще может находиться внутри моей психеи, в самом изолированном уголке моего разума?