Наконец, я уничтожил последнюю красную каплю, блокировавшую сердечный узел.
Я отдернул руки и, тяжело дыша отступил на шаг, выключив магическое зрение. Комната снова обрела привычные материальные цвета.
Я посмотрел на кровать, ожидая, что сейчас мое тело дернется, откроет глаза, застонет от головной боли… Но ничего не произошло. Грудь все так же мерно вздымалась. Лицо оставалось безмятежным.
Когда все энергетические узелки и красные точки кончились, я с ужасом понял, что моя физическая оболочка все еще беспробудно спит.
— Так, — сказал я вслух, глухим в пустой комнате голосом. — Ну и как теперь прийти в себя?
Я продолжал смотреть на мирно сопящее тело. Физиология довольно инертная штука. Даже если я убрал химическую причину, мозг уже погрузился в глубокую фазу сна и просто не понимал, что пора просыпаться. Ему нужен был толчок. Я склонился над своим лицом.
— Ау, — произнес я. — Проснись. Громов, прием. Прие-е-е-е-е-ем.
Спит, как убитый. Ни один мускул не дрогнул. Ресницы даже не шевельнулись.
Я замахнулся, чтобы отвесить самому себе звонкую пощечину, но моя рука просто прошла сквозь щеку, не встретив никакого сопротивления. Чертова бесплотность.
Оставался только один канал связи. Разум. Я придвинулся вплотную, так, что мое призрачное лицо почти совместилось с моим физическим лицом. Я вложил все остатки своей истощенной воли и закричал прямо внутрь собственной черепной коробки с такой силой, словно пытался разбудить мертвеца.
— Проснись, Громов. ПРОСНИ…
Реальность схлопнулась с оглушительным треском. Призрачный мир исчез, разорванный в клочья.
Я рывком поднялся на кровати, сгибаясь пополам и судорожно хватая воздух ртом, словно утопленник, который только что вынырнул с самого дна океана. Легкие обожгло кислородом. Мышцы свело от резкого спазматического сокращения.
(.ИСЬ) — гулко донеслось эхо моего собственного фантомного крика, затухая где-то на задворках черепа.
Я вцепился пальцами в покрывало. Настоящими физическими пальцами. Ткань была шершавой. Я чувствовал ее фактуру. Я чувствовал, как по спине катится холодный пот, а в висках стучит кровь.
Вернулся. Я снова в теле.
Сердце бешено колотилось о ребра, разгоняя по очищенным венам адреналин. В голове еще стоял легкий туман, остаточное явление от пережитого химического нокаута, но медлить было нельзя ни доли секунды. Времени на то, чтобы прийти в себя, умыться или посидеть на краю кровати, не было.
Нужно найти доппельгангера, потому что теперь я знаю, кого искать. Теперь я знаю, под какой маской прячется эта тварь.
Я скинул ноги с кровати. Тело слегка повело в сторону, вестибулярный аппарат еще не до конца откалибровался, но я устоял.
Вскочив с матраса, я в три широких шага пересек номер и кинулся к двери. Рука легла на металлическую ручку, я дернул ее вниз и потянул на себя. Заперто.
Этот ублюдок закрыл меня на ключ снаружи, который, очевидно, вытащил из моего кармана.
— Сукин сын, — выплюнул я, отступая на шаг.
Выбивать дверь плечом удел героев дешевых боевиков, которые потом полфильма ходят с вывихнутой ключицей.
Что ж, хорошо, что по правилам пожарной безопасности в общественных учреждениях двери открываются петлями наружу, в коридор, а не ко мне в комнату. В противном случае мне пришлось бы выламывать дверную коробку, что голыми ногами сделать практически невозможно.
Отойдя еще на полшага назад, я перенес вес на левую ногу, оценивая дистанцию до замочной скважины. Мне не нужна магия. Мне сейчас нужна голая кинетическая энергия и масса.
Я резко выдохнул, замахнулся и со всей дури, вложив в удар всю свою ярость, массу тела и ненависть к этой ситуации, саданул правой ногой точно в район врезного замка.
КТРРРАК.
Звук был громким, сухим и трескучим. Качественное, но все же обычное дерево не выдержало точечного удара. Полотно двери в районе ручки жалобно лопнуло, посыпались щепки. Металлическая планка замка, вырванная с корнями из косяка, со звоном отлетела в коридор. Дверь распахнулась настежь, ударившись о стену.
— Потом решу вопрос с компенсацией, — мрачно процедил я, перешагивая через обломки и вылетая в слабо освещенный коридор.
В секретном ситуационном центре дворцового комплекса царил прохладный полумрак, разбавляемый лишь непрерывным, ровным свечением десятков мониторов.
Граф Шувалов, министр внутренних дел Империи, сидел в глубоком кожаном кресле, чуть ссутулившись и массируя переносицу. Сегодня выпала его очередь дежурить у пультов слежения. Олимпиада коронеров вступала в свою самую неформальную, а значит, и самую непредсказуемую фазу — торжественный прием. Алкоголь, толпа, скрытые амбиции — идеальный коктейль для внештатных ситуаций.