Центральная плазма транслировала картинку из Большого Актового зала. Шувалов скользил взглядом по толпе, но его основное внимание было приковано к конкретному объекту. Виктору Громову. Император приказал наблюдать, и министр наблюдал, ведь приказы Императора не обсуждаются.
В какой-то момент камеры зафиксировали, как граф обмяк. Шувалов чуть подался вперед, положив руки на подлокотники. На мониторе номер четыре, выводящем картинку с коридора второго этажа жилого блока, появилась занятная сцена. Невзрачный коронер из Химок с видимым трудом волок на себе безвольное тело Громова.
Затем через пять минут на камере у спального сектора снова появился Громов, но в этот раз без Крылова. Пьяной походкой он пошел в обратную сторону.
Теоретически Крылов мог обойти по западной лестнице и не попасть в поле зрения, но это казалось странным.
Шувалов скептически хмыкнул и откинулся в кресле, потянувшись за чашкой остывшего кофе. Его взгляд лениво заскользил по нижнему ряду экранов, показывающих другие сектора комплекса. Камеры в холле, камеры на лестницах, камеры у технического выхода…
Рука министра с чашкой замерла на полпути к губам.
На мониторе номер девять, транслирующем картинку из перехода, ведущего в совершенно другое крыло, появилась фигура. Высокий, широкоплечий мужчина в темном повседневном пальто и джинсах шел быстрым, целеустремленным шагом. Лицо было видно четко.
Виктор Громов.
Шувалов моргнул. Он медленно поставил чашку на стол, чтобы не расплескать содержимое.
Он снял свои очки в тонкой золотой оправе. Лицо министра МВД, обычно непроницаемое, сейчас выражало абсолютное чистое непонимание. Вытащив из нагрудного кармана шелковый платок, Шувалов принялся тщательно протирать линзы, словно проблема заключалась в пылинке на стекле, исказившей законы физики.
Но затем случилось кое-что еще.
Граф Виктор Громов снова появился в кадре, но вновь возле жилого сектора, куда его тащил другой участник конкурса.
Брови Министра поползли вверх.
Водрузив очки обратно на переносицу, он придвинулся вплотную к пульту управления. Пальцы быстро забегали по клавиатуре.
Он вывел обе камеры на один экран, разделив его пополам. Левая сторона та часть, откуда Громов появился возле номера и правая, где он находился в то же самое время в другом месте.
Министр нажал на паузу. Затем отмотал назад, глядя как Громова тянет Крылов, затем пьяный Громов идет обратно. А затем снова появляется на втором этаже. И в то же время его видно на камере номер девять в противоположном конце кампуса.
Это значит, одно из двух. Либо в пансионате сейчас находятся два физически идентичных Виктора Громова, либо Императорский эксперимент только что вышел из-под контроля самым извращенным образом.
Шувалов выдохнул.
Он потянулся к массивному стационарному аппарату спецсвязи, стоявшему на краю стола. Сняв тяжелую трубку, министр нажал всего одну кнопку с цифрой «1».
Короткий гудок соединения. Щелчок на том конце провода.
— Алло? Ваше Императорское Величество, удобно? — произнес Шувалов, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно, несмотря на абсурдность ситуации. — Так точно. В общем, тут такое дело… — министр замялся на долю секунды, подбирая формулировку и не придумал ничего лучше, чем: — Вашего Громова и тут, и там показывают.
Глава 4
Шагать по коридорам комплекса в теле Виктора Громова было сплошным удовольствием. После долгих дней, проведенных в рыхлой, одышливой и вечно потеющей оболочке Александра Борисовича, Мастер наслаждался каждым своим движением.
Молодые, натренированные мышцы работали с идеальной точностью, позвоночник держал спину ровно без малейших усилий, а легкие вдыхали воздух полной грудью, не издавая жалких сипящих звуков.
Мастер шел уверенно, чеканя шаг. Под полами темного осеннего пальто, которое он накинул поверх графитового кашемирового пуловера Виктора, его рука крепко прижимала к боку увесистый черный сверток.
Связка брикетов армейского пластида, надежно соединенная проводами с электронным таймером и детонаторами. Смертоносная начинка, способная превратить в пыль и бетонное крошево не только роскошные интерьеры, но и десятки человеческих жизней.
Однако у Мастера не было задачи устроить банальную кровавую баню. Массовое убийство ради самого факта убийства — это удел фанатиков и безумцев, лишенных фантазии. Если бы он просто хотел трупов, он бы взорвал жилой корпус ночью. Нет, его цель была куда более изящной, продуманной и жестокой.