— Льстец, — усмехнулась Вика, делая грациозный глоток. — Но мне нравится. Красное платье осталось дома, но, думаю, этот цвет мне тоже к лицу.
— Более чем, — кивнул я.
Мы постояли вместе минут десять, обмениваясь ничего не значащими светскими фразами, пробуя закуски и наслаждаясь музыкой. Но такая компания не могла долго оставаться в статике на подобном мероприятии. Дмитрий, заприметив стайку симпатичных лаборанток из столичного управления, извинился и упорхнул «налаживать межрегиональные связи». Викторию почти сразу ангажировал на танец какой-то импозантный мужчина из руководящего состава, и она, бросив нам победный взгляд, уплыла в центр зала. Марию же отлучилась в сторону, и я через секунду потерял ее из виду. Ну, что ж…
Я остался один.
Сделав глоток прохладного, чуть терпкого брюта, я прислонился спиной к мраморной колонне, наблюдая за праздником. Красивые люди, дорогие наряды, смех и блеск.
Интересно, как там Шая? Нашла ли она то, что мы искали? Я надеялся, что она была не одна, и что Нандор прикрывает ее спину.
Из размышлений меня вырвал звук шагов. Кто-то подошел ко мне сбоку, двигаясь неуверенно, словно извиняясь за само свое существование.
— Виктор Андреевич, — донесся до меня знакомый голос с легкой хрипотцой. — Не отвлекаю?
Я повернулся.
Передо мной стоял Александр Борисович Крылов.
— Добрый вечер, Александр Борисович, — я приветливо кивнул, отлепляясь от колонны. — Рад вас видеть. Как настроение?
Мой напарник выглядел… специфически. На нем был, видимо, самый лучший и парадный из всех его костюмов — темно-серый, в едва заметную полоску. Он был вычищен и отутюжен, но все равно смотрелся на его мешковатой фигуре как с чужого плеча. Рукава были чуть короче нужного, открывая манжеты с недорогими запонками, а ткань на локтях слегка лоснилась от времени. На фоне столичных франтов и аристократов он выглядел как бедный родственник, случайно попавший на королевский бал.
В руках он держал два хрустальных бокала с золотистым шампанским. Точно такие же, как те сотни бокалов, что разносили официанты на своих серебряных подносах. Один из них он тут же протянул мне.
— Замечательное, просто замечательно! — залепетал он своим привычным сбивающимся тоном. На его лысине уже блестели капельки пота, а взгляд суетливо бегал по залу, явно выдавая крайнюю степень дискомфорта при таком скоплении народа. — Столько людей, такая музыка… Я, признаться, немного теряюсь на таких масштабных мероприятиях. Не привык. Но в такой-то компании, как ваша, чувствуешь себя спокойнее. Выпьем же? За наш успех!
Он с надеждой посмотрел на меня сквозь линзы своих очков, чуть вытянув руку с бокалом вперед.
Я посмотрел на него. Вчерашний вечер, наш откровенный разговор под коньяк, его проницательность в секционной — все это располагало. Под маской этого дерганого нелепого человека скрывался неплохой, пускай и суетливый человек.
Поставив свой пустой бокал на разнос проходившего мимо официанта, я принял бокал из рук Александра Борисовича, после чего мы цокнулись. Стекло звякнуло и тонко запело резонансной волной.
И я поднес бокал ко рту.
Спуск в старый канализационный коллектор оказался тем еще испытанием на прочность нервной системы. Ржавые железные скобы, вбитые в скользкие бетонные стены шахты, предательски шатались под ногами, а густой, тошнотворный смрад бил в ноздри еще до того, как они достигли дна.
Шая спускалась первой, двигаясь осторожно, но быстро. Нандор, замыкающий шествие, спрыгнул в мутную жижу с тяжелым вздохом, который эхом разнесся по трубам. Вода здесь доходила почти до середины голени.
— Буэ, ну и мерзость, — подал голос Нандор, светя мощным тактическим фонарем вокруг себя.
Луч света с трудом пробивал влажную взвесь, висящую в спертом воздухе, выхватывая из темноты склизкие, покрытые толстым слоем черного грибка стены, проплывающий мимо бытовой мусор и костлявые трупы крыс, полуистлевшие в этой токсичной среде. Звук его голоса гулко отразился от бетонных сводов, подчеркивая их одиночество в зловонном подземном лабиринте.
— Что-то ты разнежился, дорогой брат, — спокойно ответила Шая, аккуратно переступая через наполовину затопленную ржавую арматуру. В отличие от брата, она старалась дышать ртом, не делая глубоких вдохов, и держалась на удивление уверенно. — Мне кажется, нашим братьям и сестрам на дальнем западе у границы Империи в болотах сражаться куда менее приятно, чем нам с тобой здесь. Мы зашли сюда на пятнадцать минут, короткое приключение, вошли и вышли. А они там сутками сидят, не вылезая, по колено в ледяной трясине под обстрелами.