Шая подошла ближе, ее глаза азартно блестели в свете фонаря. Гримуар под ее пальто, казалось, вибрировал мелкой дрожью, ощущая близость своего «сородича».
Нандор достал из кармана тактический нож. Лезвие со щелчком выскочило из рукояти. Он подцепил край клейкой ленты и одним плавным, сильным движением распорол полиэтиленовый кокон. Слой за слоем он снимал черную пластиковую броню, сбрасывая ее прямо в воду, пока, наконец, взору не предстало содержимое.
Это была книга.
Она была поразительно похожа на ту, что носил с собой Громов, но в то же время неуловимо от нее отличалась. Тот же темный, тяжелый переплет из плотной, грубой кожи. Те же потемневшие металлические уголки, защищающие края. Однако от этого тома исходила аура, от которой даже привыкшему ко многому оперативнику стало не по себе.
Воздух вокруг артефакта казался плотнее, холоднее, словно книга поглощала остатки тепла из окружающего пространства. В ней ощущалась затаенная, дремлющая мощь — древняя, мрачная и совершенно незнакомая современному миру, где магией психеи по-настоящему владели единицы.
Нандор перевел взгляд с жутковатого фолианта на сестру, которая смотрела на артефакт так, словно нашла потерянное сокровище императоров.
— Ну и что это? — спросил он, глядя на вытянутую из схрона и целлофана книгу.
Шая протянула свободную руку и кончиками пальцев благоговейно коснулась ледяного темного переплета.
— Это? Это как источник многих проблем, так и их решение…
Глава 2
В пустом, тускло освещенном коридоре второго этажа повисла тяжелая тишина. Мастер так и замер у двери своего номера, не повернув ключ в скважине. Рука, сжимавшая металл, напряглась до такой степени, что суставы пухлых пальцев Александра Борисовича побелели и болезненно хрустнули.
Его мозг мгновенно сопоставил факты. Громов здесь. Граф только что стоял в холле, раздавая снисходительные советы, и никуда не отлучался с территории комплекса — это физически невозможно в условиях строгого регламента и камер на каждом шагу. А значит, за книгой в гнилые недра московской канализации полез кто-то другой.
Ответ был очевиден. Остроухая девка из спецслужб, которая постоянно вертелась рядом с Виктором. Громов просто делегировал эту задачу, использовав свои связи и оставаясь в абсолютной безопасности на виду у десятков свидетелей. Он переиграл его, не делая ни единого лишнего движения, пока сам Мастер, задыхаясь от одышки, месил грязь на окраинах города в этом жалком, потном теле.
В момент, когда Мастер осознал, что все это время за его гримуаром вел охоту кто-то другой, пока Громов с комфортом находится на территории пансионата, у него свело челюсть. Да свело от злобы так, что он скрежетнул зубами с такой силой, что, сожми он их еще немного больше, и хрупкая эмаль человеческих зубов начала бы крошиться, превращаясь в известковую пыль.
— Вот как, значит, — прошептал он в пустоту коридора глухим, вибрирующим от сдерживаемой ярости голосом. — Тогда я сначала расправлюсь с Громовым, а потом найду вас вместе с моей книгой.
Он резко повернул ключ и ввалился в номер.
До следующего вечера Мастер прорабатывал план, выстраивая его шаг за шагом и проигрывая в голове все варианты развития событий.
Вытащив из-под кровати грязный черный сверток, он аккуратно, с хирургической точностью разрезал скотч. Внутри лежали брикеты пластичной взрывчатки, электронный таймер и детонаторы. Товар был качественным. Мастер методично собрал цепь, установив время на тридцать минут. Этого окна ему хватит с лихвой, чтобы покинуть территорию после того, как он подбросит заряд. Одно небольшое усилие — и мощный взрыв разнесет половину административного крыла.
Но главным элементом плана была не взрывчатка. Главным элементом был сам граф.
Мастеру нужно было безупречное снотворное. Такое, которое свалит молодого, полного сил мужчину с магическим резервом за считанные минуты, но не вызовет мгновенных подозрений. В походной аптечке Александра Борисовича, к счастью, нашлись нужные препараты: мощный миорелаксант, который используют для подготовки к интубации, и тяжелый транквилизатор. Мастер смешал их в небольшом пластиковом флаконе из-под глазных капель. Жидкость получилась прозрачной, без запаха, а ее легкую химическую горечь легко скроет терпкость алкоголя.
Весь следующий день он провел, оттачивая свою роль. Он должен быть идеальным Александром Борисовичем. В меру суетливым, слегка нелепым, благодарным коллегой, который искренне восхищается умом графа Громова. Вчерашний вечер, когда они сидели в номере Виктора и пили французский коньяк, закусывая его яблоком и шоколадом, стал идеальным фундаментом. Мастер намеренно показал ему «человеческое лицо» Крылова, заставив графа поверить, что за маской невротика скрывается безобидный, уставший от жизни врач. Громов расслабился. Он впустил его в свое личное пространство.