Процесс занял не более минуты, но для человеческого восприятия это была бы минута чистого биологического ужаса.
Когда трансформация завершилась, Мастер отнял руки от лица графа и сделал глубокий вдох. Легкие, больше не скованные одышкой и возрастными изменениями, наполнились воздухом. Сердце билось ровно и мощно. Ощущение молодости и физической силы после пребывания в теле стареющего толстяка было сродни глотку чистой воды в пустыне.
Он подошел к зеркалу на дверце шкафа. Оттуда на него смотрел Виктор Громов. Идеальная копия. Те же резкие черты лица, тот же тяжелый взгляд, та же линия подбородка. Ни одна камера, ни один человек не заметит разницы.
Однако одежда выдавала его с головой. Растянутая рубашка Крылова висела на новом атлетичном торсе нелепым парусом, а брюки оказались коротки. Оставлять Громова в его костюме было нельзя — оригинал должен был оставаться в том виде, в котором его унесли с приема.
Мастер распахнул створки шкафа. Внутри аккуратно висела повседневная одежда графа. Не теряя времени, он сорвал с себя остатки гардероба Крылова и быстро переоделся. Темные джинсы, кашемировый пуловер графитового цвета, осеннее пальто. Вещи сидели как влитые, завершая идеальный образ. Теперь он был Громовым не только физически, но и визуально.
Бросив последний холодный взгляд на спящего на кровати Виктора, Мастер убедился, что тот не подает признаков скорого пробуждения.
Поправив воротник пальто и собрав вещи Крылова, он широким шагом направился к выходу. Отперев замок, Мастер вышел из номера Громова, тихо и плотно закрыв за собой дверь, запер ее. Оказавшись в пустом коридоре, он свернул налево и направился к своему собственному номеру 215, чтобы взять из-под кровати черный пакет со взрывчаткой.
Глава 3
— Ловко он тебя обвел вокруг пальца, да?
Я открыл глаза. Вернее, мне показалось, что я их открыл, потому что физических век у меня сейчас не было. Место казалось знакомым, но лишь отдаленно. Темное, глухое помещение, лишенное четкой геометрии, словно какой-то первобытный грот или пещера, выдолбленная в монолите абсолютной пустоты. Стены здесь не имели текстуры, они состояли из сгустившегося мрака.
И этот голос.
Мой голос. Только звучащий со стороны, с легкой, едва уловимой хрипотцой, присущей человеку, слишком долго злоупотреблявшему алкоголем и табаком.
Из сумрака на меня смотрел человек. Он сидел, небрежно привалившись спиной к невидимой опоре, и отдаленно напоминал Виктора Громова. Вот только выглядел он иначе. Словно голограмма с плохо настроенным фокусом, он был полупрозрачным, сотканным из бледного света. Сквозь его фигуру проглядывала темнота этого импровизированного карцера.
Ясно. Я снова в этом месте.
Можно сказать, я находился внутри собственной души. В той самой буферной зоне, на изнанке сознания, где остатки оригинального Виктора Громова до сих пор так и не растворились в моей психее.
Но… глядя сейчас на его ехидную ухмылку, я задался резонным вопросом: а можно ли сказать, что они хоть когда-нибудь растворятся? Или мы так и будем делить эту ментальную жилплощадь до самой моей физической смерти?
— Ловко, — глухо согласился я.
Я оперся руками о невидимый пол и медленно поднял торс, принимая сидячее положение. Ощущения были странными: я чувствовал движение мышц, напряжение пресса, но все это было фантомным. Лишь проекция моего разума, пытающаяся воссоздать привычную физику в месте, где физики не существовало.
— Вот только зачем? — спросил я, глядя прямо в его полупрозрачные насмешливые глаза.
— А ты еще не понял? — искренне удивился оригинальный Громов, даже слегка подавшись вперед от разочарования. — С твоей-то проницательностью. Ты же у нас великий гений сыска из другого мира.
И тут меня пробрало до самых костей. До самой сердцевины моего эфемерного существа, если так вообще можно выразиться, находясь в пространстве, где ничего материального нет и в помине.
В голове, словно вспышки стробоскопа, пронеслись детали последней недели. Неуклюжий, потеющий мужичок, который так вовремя столкнулся со мной. Его извиняющийся, заискивающий тон. Его вечерний визит к моей двери, который я принял за нелепую попытку подружиться. Наша работа в секционной, где он так ловко и вовремя «почувствовал» запах выхлопных газов, направив меня по нужному следу. И, наконец, этот вечерний визит. Хороший французский коньяк, шоколад, задушевные беседы… Безупречная маскировка.