Я тяжело вздохнул. Они не отстанут. Я прошел в коридор, вытащил из кармана пиджака этот привет из прошлого и вернулся на кухню. Повертел его в руках. И только сейчас мой взгляд упал на сургучную печать.
На темно-красном воске был оттиснут герб. Четкий, до мелочей проработанный. Серый волк, стоящий на вершине скалы., а над ним грозовая туча, из которой бьет молния.
Герб рода Громовых.
В тот же миг мир исчез.
Это не было похоже на прежние видения. Это был не укол, а удар кувалдой. Невралгический шторм, пронесшийся по всем синапсам, выжигая их. Спазм, скрутивший тело, выгнувший спину. Я схватился за столешницу, чтобы не упасть, но пальцы не слушались. Перед глазами плясали черные пятна, а в ушах стоял оглушительный гул, будто не в колокол кувалдой ударили, а прямо мне по голове.
Картинки. Они были не просто воспоминаниями. Они были реальностью, в которую меня швырнуло без всякого предупреждения.
…Парадный вход огромного столичного особняка. Не дождь — ледяная крупа, которая сечет по лицу. И холоднее этой крупы взгляд отца. Его лицо, обычно спокойное и властное, перекошено гримасой ярости. Он тычет пальцем в брошенные на мраморный пол саквояжи. И его крик, каждое слово которого словно удар хлыста: «Ты — позор рода Громовых. Вон. Чтобы духу твоего здесь не было».
Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отрезая не просто от дома. От жизни.
— Громов!
— Виктор!
Женские крики пробивались сквозь гул как далекие, искаженные сигналы. Я с трудом разлепил веки. Кухня. Я стоял, вцепившись в столешницу, а девушки, бледные и испуганные, были рядом.
Я скрипнул зубами, заставляя себя выпрямиться. Боль в голове была чудовищной.
— Все в порядке, — прохрипел я, снова беря конверт в руки. Пальцы едва слушались. — Просто что-то… спину прострелило и в голову отдало.
Они переглянулись. Во взгляде Алисы читалось неприкрытое беспокойство, а вот Лидия смотрела с подозрением.
— Ну тебе ж не пятьдесят лет, чтобы так спину прихватывало, — заметила Алиса.
Я пожал плечами, и это простое движение отозвалось новой вспышкой боли, которая прошла от затылка до поясницы.
— Бывает.
Я оперся на стол. В голове все еще мелькали обрывки чужой, но теперь уже такой болезненно моей жизни. Детство в столичном огромном доме. Редкие, сдержанные похвалы отца. Юность. Бунт. Попытки доказать, что я — не просто тень великого рода, а самостоятельная личность. Но причина… причина изгнания оставалась заблокированной. Словно мозг этого тела сам поставил защитный барьер на самом травмирующем воспоминании.
Поддев лезвием кухонного ножа край сургуча, я вскрыл письмо и почувствовал, как руки мелко дрожат.
Почему я дрожу? Я проанализировал собственную реакцию. Это не моя семья. Это чужие мне люди. Их история, их боль — это не мое. Так что это за чувство? Этот холод в животе, это учащенное сердцебиение? Неужели память тела способна на такое?
Я сел за стол, чувствуя, как подкашиваются ноги. Развернул плотный лист бумаги. Витиеватый, каллиграфический почерк, каждая буква выведена с аристократической точностью.
«Сын».
Я усмехнулся. Криво, безрадостно. Внутри, в той части сознания, что принадлежала Алексею, поднялась волна злой иронии. Сын, значит? А не ты ли отрекся от него и сослал к черту на кулички? Не ты ли захлопнул перед ним дверь, вычеркнув из своей жизни?
Я опустил взгляд ниже.
'Нужно поговорить. Приезжай в Москву.
Андрей Иванович Громов'.
Конец 3 Книги
Дорогие наши читатели. Мы очень рады что вы остаетесь с нами и следите за приключениями Громова. Дальше они станут только интереснее.
Если вам понравилась история черканите какой-нибудь коммент под первым томом. Будем очень признательны)
Четвертая книга — https://author.today/reader/499582
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.
У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: