В этот момент в кармане моих джинсов снова завибрировал телефон.
Я достал аппарат. Экран светился уведомлением из чата «Идем на Вы».
Ребята не теряли времени даром. В чате уже висело с десяток сообщений, перемежаемых стикерами с микрофонами и бокалами.
Дубов: «Господа! Душа требует песни! Мы нашли отличное место на Арбате. Караоке, отдельные кабинки, звук — бомба!»
Степанова: «Дмитрий, если ты будешь петь Шлепса, я уйду».
Дубов: «Я буду петь всё! Но начну с аперитива. Там еще и японская кухня, говорят, отменная».
Елизарова: «Я за суши. Петь не обещаю, но послушаю».
И финальное сообщение, адресованное лично мне:
Дубов: «Громов, ты где пропал? Пойдешь с нами? Не отбивайся от коллектива, нам нужен бас!»
Я посмотрел на Шаю. Она стояла рядом, с любопытством заглядывая в мой телефон.
— Хочешь познакомиться с моими коллегами? — деликатно спросил я. — У нас тут намечается, скажем так, тимбилдинг.
— Коллегами? — переспросила она. — Что ты имеешь в виду? С теми, с кем ты будешь соревноваться?
— Именно. Из крымской диаспоры приехало четыре человека, включая меня. Мы вроде как нашли общий язык еще на отборочных этапах. Прямо сейчас они собираются пойти в какой-нибудь караоке-бар и поесть суши. Звали всех.
При слове «суши» острые кончики ушей эльфийки едва заметно дрогнули. Я знал эту реакцию. Иногда мне казалось, что, несмотря на ее изящную фигуру, внутри этой девушки живет маленькая черная дыра, способная поглощать пищу бесконечно, особенно если эта еда вкусная и невероятно вредная.
— Суши? — переспросила она. — Настоящие? Или те, где один рис и крабовая палочка?
— Дубов утверждает, что место приличное. А он знает толк в удовольствиях.
Шая на секунду задумалась, взвешивая «за» и «против».
— Караоке я не очень люблю, — призналась она, поморщившись. — У меня слишком тонкий слух, чтобы терпеть фальшивое пение пьяных людей. Это физически больно. А вот от хороших роллов с лососем я не откажусь.
— Ну что, тогда поедем? — предложил я. — Обещаю защищать твои уши, если Дубов решит взять высокую ноту.
— Давай, — согласилась она и ловко сунула свою руку мне под локоть, прижимаясь теплым боком. — Поехали. Посмотрю на твою команду.
Я достал телефон и одной рукой, пока мы шли к дороге ловить такси, быстро набил ответ в чате:
«Буду, но не один, а с подругой. Не возражаете?»
Ответ прилетел мгновенно, словно барон сидел верхом на телефоне.
Дубов: «Приходите! Чем больше компания, тем веселее! Мы уже выдвигаемся и занимаем столик».
Следом прилетела геолокация бара. Центр, недалеко от Арбата.
Глава 4
Такси мягко затормозило у входа в заведение, вывеска которого переливалась кислотными цветами, обещая «Лучший звук» и «Свежайшую рыбу». Сочетание, прямо скажем, на любителя, но в Москве даже в моем мире возможно было почти все.
Мы вышли из машины. Ночной город гудел, но здесь, в переулке, этот гул заглушался басами, пробивающимися даже сквозь двойные двери бара.
— Готова к культурному шоку? — спросил я, подавая Шае руку.
— Я готова к еде, Громов, — ответила она, поправляя пальто. — А культурный шок я переживу, если роллы будут свежими.
Мы вошли внутрь.
Нас встретила полутьма, разрезаемая лучами прожекторов, и плотная стена звука. Зал был заполнен наполовину, что для вечера буднего дня было показателем популярности. Люди сидели за столиками, кто-то танцевал на небольшом пятачке перед сценой.
На подиуме стояла женщина лет тридцати в блестящем платье, и с закрытыми глазами выводила что-то похожее на Уитни Хьюстон. И, надо отдать должное, выводила качественно. Не «караоке по-пьяни», а вполне профессиональный вокал.
— Виктор! — раздался зычный голос, перекрывающий музыку.
Я повернул голову. В дальнем углу, за большим полукруглым диваном, махал рукой Дмитрий Дубов. Его сложно было не заметить — даже в полумраке его белый шейный платок работал как маяк.
Мы двинулись к ним, лавируя между столиками.
И чем ближе мы подходили, тем интереснее становилась картина. Я видел, как меняются выражения лиц моих коллег.
Завидев мою спутницу, коллеги сначала заинтересовались. Но когда мы подошли достаточно близко, чтобы свет от бра на стене упал на лицо Шаи, интерес сменился откровенным изумлением.
Эльфы в Империи не были чем-то из ряда вон выходящим, как единороги, но встретить их вот так, в караоке-баре, в компании человека… Это вызывало вопросы.
Дубов замер с бокалом в руке, его брови поползли вверх, рискуя встретиться с линией роста волос. Виктория, сидевшая рядом с ним, прищурилась, и ее взгляд стал острым, как скальпель. Только Мария Елизарова осталась верна себе: она лишь мельком глянула на нас, моргнула уставшими глазами и снова уставилась в меню, словно там были написаны ответы на тайны мироздания.