Шая сдержалась, чтобы кола не пошла у нее через нос.
— Ты серьезно? Это же министерский тест. Причем тут вообще социальный конструкт? — спросила она, глядя на меня серьезно. — Скажи что ты шутишь.
— Если бы, — я покачал головой. — Там был вопрос про то, в каком возрасте рождается человек. Вариант «ноль лет» был правильным, но мне очень хотелось выбрать «зависит от курса валют». А еще… — я выдержал паузу, — Там был вопрос про ногти. Если на ногах — ногти, то на руках что?
— И что? — Шая уже начала улыбаться, предчувствуя неладное.
— Рукти, Шая. Рукти.
Она не выдержала и закашлялась, а затем громко и искренне рассмеялась, запрокинув голову. Но в таком шумном заведении никто на нас даже не обратил внимания. С кассы раздался голос о готовности заказа для номера «девяносто восемь», кто-то жаловался, что ему не доложили соус, а группа школьников, пользуясь бесплатным вай-фаем, резалась в какую-то мобильную игрушку.
— Рукти! — простонала она, вытирая выступившие слезы. — О Мировая Энергия. И ты серьезно сидел там с умным видом и выбирал между «руктями» и «социальными конструктами»?
— Именно. Под камерой и надзором инспектора с лицом как у сушеной воблы. Была бы возможность — я бы сфотографировал этот бланк и в рамочку повесил как памятник бюрократическому идиотизму.
— И ты прошел? — она все еще хихикала, макая картошку в соус.
— Сто баллов из ста. Я теперь сертифицированный специалист по пересчету ноздрей.
Мы еще немного посмеялись, уничтожая запасы картошки. Настроение было отличным. С Шаей легко. Она не требовала соблюдения этикета, с ней можно было просто быть собой.
— А как у вас? — спросил я, когда смех стих. — Как там поживает наш общий друг Ворон?
Лицо Шаи тут же изменилось. Смешинки в глазах погасли, сменившись профессиональной жесткостью. Она отпила колу, глядя куда-то сквозь меня.
— Ворон… — протянула она задумчиво. — С ним все «прекрасно», если можно так выразиться. После твоего допроса он стал очень разговорчивым. Правда, не с нами.
— В смысле?
— Он теперь пациент закрытого отделения психиатрической лечебницы имени Кащенко. Сидит в мягкой комнате, пускает слюни и ведет бесконечные беседы с невидимыми собеседниками. Врачи говорят — необратимый распад личности. Мозг превратился в кашу.
В целом, примерно этого мы и ожидали, когда я проломил его ментальный барьер, а затем вытянул всю информацию. Можно было бы немного помучить себя сожалениями, но нет. Этот человек торговал запрещенными вещами и неизвестно сколько честных жителей империи загубил. Так что-то, что с ним случилось, во-первых, было заслуженно, а во-вторых, еще неизвестно что хуже — доживать свои дни, беседуя с невидимыми друзьями, либо горбатиться на урановых рудниках, выплевывая легкие.
— Но зато, — удовлетворенно продолжила Шая, — благодаря тем данным, что ты из него вытряс, мы накрыли почти всю его сеть. Склады, каналы поставки, перевалочные пункты. Половина черного рынка артефактов в Москве сейчас в панике залегла на дно.
— Рад был помочь, — кивнул я. — Надеюсь, мне зачтется.
— Зачтется, — усмехнулась она. — Я думала намекнуть начальству о том, что у нас может быть внештатный консультант, но затем прикинула, что лучше воздержаться. Все же твои силы и твоя тайна слишком опасны, подселенец. Даже я не знаю, как могут отреагировать наши инстанции, когда узнают о твоих новообретенных способностях.
Она посмотрела на меня внимательнее, пережевывая второй бургер.
— А как твои домашние? Отец? Я помню, он был плох, когда мы с тобой бегали по Москве в прошлый раз.
— Отец в порядке, — я улыбнулся, вспоминая Андрея Ивановича за завтраком. — Даже более чем. Бодр, свеж, полон сил. Восстановился по полной программе. Сейчас в Москве, вернулся к управлению бизнесом. Волков, конечно, подпортил ему нервы и здровье, но старая гвардия не сдает позиции. Пытался меня учить жизни как в старые добрые, но мы вроде нашли общий язык.
— Это хорошо, — кивнула эльфийка. — Семья — это важно, даже если вы друг друга иногда бесите. А девочки?
Я задумался, отпивая колы через соломинку.
— Девочки тоже в норме. Алиса… она молодец. Мы выкупили верфь, которая раньше принадлежала ее семье. Она теперь носится по ней в качестве управляющей. Нанимает рабочих, проверяет станки. Глаза горят, энергии — хоть электростанцию питай. Я даже не ожидал от нее такой хватки.
— А Лидия? — спросила Шая, и я уловил в ее тоне особый интерес.
— Лидия… — я покрутил в руках пустой стакан. — Она погрузилась в работу. Взяла частную практику у нашего патологоанатома, углубилась в медицину. Но самое интересное не это.