После мгновения оглушительной тишины толпа взорвалась криками, свистом и аплодисментами. Зрители получили свое зрелище — кровь была пролита, честь защищена, поединок завершен по всем правилам.
Орлов, ослепленный яростью и унижением, снова шагнул вперед, поднимая рапиру. Я напрягся, готовый продолжить бой, если потребуется. Но его секундант — высокий седовласый мужчина — быстро встал между нами, мягко, но настойчиво опуская руку Орлова.
— Все кончено, — сказал он негромко, но достаточно четко, чтобы все услышали. — Бой завершен. Ты проиграл, Дмитрий. Успокойся.
Секундант протянул Орлову платок. Тот с яростью выбил его из руки и, прихрамывая, развернулся и пошел к выходу. Он уходил молча, не удостоив меня ни словом, ни взглядом. Его сгорбленная фигура говорила о поражении красноречивее любых слов.
Я опустил рапиру. Корней подошел, забрал у меня оружие и положил руку на плечо.
— Ты отлично справился, — сказал он коротко, и в его голосе звучало искреннее уважение. — Мое почтение, господин Громов, — а затем тише добавил: — Где ты так шпагой размахивать научился?
Я скосил взгляд в сторону Лидии и затем туда, где, казалось, видел фигуру Феликса Рихтеровича. Но его и след простыл.
— Да так, были хорошие учителя. Ладно, мне надо идти.
Мы пожали руки. Я схватил свои вещи, которые он держал во второй руке.
Мастер Корнелиус кивнул в ответ. Я развернулся и пошел с площадки мимо возбужденной толпы. Люди расступались, провожая меня любопытными и восхищенными взглядами, но, к счастью, никто не пытался заговорить. Последнее, что мне сейчас было нужно — поздравления и пустая светская болтовня, словно я рок-звезда, выходящая из зала к толпе фанатов.
Алиса, Лидия и Лизавета уже ждали у машины. Три женские фигуры с разными выражениями лиц. У Алисы на щеках играл румянец, в глазах горел восторг от увиденного. Лидия сохраняла внешнее спокойствие, но в глубине ее взгляда читалось облегчение. Лизавета была бледной и напряженной, ее губы плотно сжаты от переживаний.
Я огляделся в поисках Шаи, но эльфийка исчезла так же незаметно, как появилась. Зачем она приходила? Просто посмотреть на поединок? Поддержать своим присутствием? Или хотела что-то сказать, но не решилась? Вопросы остались без ответов, но сейчас это было неважно. Главное, что я победил.
— Поехали домой, — сказал я, открывая водительскую дверь.
Влажная ткань фехтовального костюма неприятно холодила кожу. Единственное, чего я сейчас хотел это — добраться до дома, принять горячий душ и отдохнуть от пережитого напряжения.
Дорога домой прошла в молчании. Даже Лиза, сидевшая рядом на пассажирском сиденье, не задавала вопросов. Она смотрела прямо перед собой на дорогу, нервно теребя ремешок сумочки.
Я понимал, что разговор неизбежен. Напряжение между нами требовало разрешения. Поэтому я не стал спрашивать, куда ее отвезти, а просто поехал к себе домой.
Машина катила по улицам, залитым ярким полуденным солнцем. Город жил обычной субботней жизнью — люди гуляли в парках, сидели в уличных кафе, занимались своими делами. Мимо проплывали витрины магазинов, яркие афиши, беззаботные лица прохожих. Этот мирный пейзаж казался странным контрастом после только что пережитой дуэли.
Я остановил автомобиль у ворот своего дома, заглушил двигатель.
— Выходите, — сказал я, открывая дверь.
Мы вошли в дом. Прохлада и полумрак холла после яркого солнца и адреналина поединка подействовали успокаивающе. Алиса и Лидия молча удалились в сторону своих комнат, понимая, что нам с Лизаветой нужно поговорить наедине.
Я прошел на кухню, открыл холодильник и достал бутылку холодной воды. Сделал несколько больших глотков, чувствуя, как прохлада растекается по телу, снимая остатки напряжения.
— Лизавета, зайди сюда, пожалуйста — позвал я, не оборачиваясь.
Она вошла и села за стол. Ее движения были скованными, напряженными. Сумочка легла на колени, но руки продолжали теребить застежку. Я сел напротив.
— Ты хотела поговорить, — констатировал я.
— Да, — ответила она тихо, почти неуверенно. — Но теперь даже не знаю, стоит ли начинать этот разговор.
— Не знаю, стоит ли, — ответил я честно. — Но если у тебя есть вопросы, задавай. Я отвечу максимально откровенно.
Она подняла на меня глаза, в которых смешались упрек, обида и растерянность.
— Во-первых, что эти две особы делают в твоем доме?
Я ожидал этого вопроса — он был самым очевидным.
— Арендуют комнаты, — ответил я спокойно. — У Бенуа серьезные финансовые проблемы после инцидента с ее отцом. Дом заложен, идти ей было некуда. Требовались работа и жилье.