Он смотрел на нее несколько секунд, словно взвешивая ее слова, а затем пожал плечами.
— Дело твое. Только будь осторожна, а не как в прошлый раз.
Шая проигнорировала его легкий подкол.
— Я всегда осторожна, — сказала она, накидывая легкий плащ и направляясь к выходу. — Прошлый раз был случайностью.
Ее пальцы уже сомкнулись на дверной ручке, когда он окликнул ее.
— Шая.
Она обернулась. Нандор стоял посреди комнаты, в полосе слабого света, пробивавшегося сквозь щель между шторами.
— Передавай привет.
С теоретической точки зрения повесить на стену современный телевизор — задача, доступная даже ребенку, обладающему простейшими навыками обращения с отверткой и сохранившему рассудок.
Инструкция, прилагавшаяся к креплению, была составлена на понятном имперском языке и снабжена схемами такой кристальной ясности, что даже обезьяна, взявшая ее впервые в руки, обязана справиться.
Однако на практике, когда в уравнение вводятся две женщины, чьи представления о прямой линии и перпендикуляре различаются с той же фундаментальностью, что и законы физики в соседних вселенных, простая задача стремительно превращается в испытание для нервной системы и мышечных волокон.
Я стоял, держа на вытянутых руках огромный телевизор в зал, который с каждым мгновением становился все тяжелее. Мои предплечья горели, а по вискам стекал пот, если учесть, что еще час назад я боролся за свою жизнь до изнеможения, то давалось мне это титаническими усилиями.
Но бросить эту проклятую штуку я не мог, ибо с двух сторон от меня расположились мои спутницы, каждая из которых исполняла роль живого и крайне пристрастного измерительного прибора.
— Левее! — скомандовала Алиса из дальнего угла комнаты, прикрыв один глаз и сложив пальцы в фигуру, напоминающую рамку уфолога. — Еще чуть-чуть. Совсем капельку! Вот! Идеально!
Я послушно сместил телевизор на неощутимый миллиметр влево.
— Абсолютно неверно, — раздался голос Лидии. Она стояла ровно по центру комнаты, скрестив руки, и ее взгляд был прикован к едва заметной трещинке в штукатурке, от которой она, по-видимому, мысленно выстраивала невидимые координатные оси. — Наблюдается явное угловое смещение относительно центральной оси камина примерно на два градуса. Это недопустимо.
Я глубоко вздохнул и попытался сдвинуть панель на эти пресловутые два градуса вправо. Мои руки онемели и функционировали теперь на чистом упрямстве.
— Нет, теперь все окончательно испорчено! — воскликнула Алиса. — Верни как было! Ровно так, как было!
— Ничего подобного, — парировала Лидия. — Просто теперь требуется опустить правый верхний угол ровно на шесть миллиметров. Не на пять и не на семь. Будьте точны, господин коронер.
В какой-то момент мне стало ясно, что я уподобился мифическому титану, но вместо небесного свода мне было суждено удерживать на руках весь вес женской уверенности в собственной пространственной ориентации. И, должен сказать, небесный свод наверняка куда легче.
— Дамы, — процедил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как предательски дрожат мышцы. — У меня заканчивается запас прочности. Давайте воспользуемся плодами цивилизации. У нас же есть строительный уровень.
Это была роковая ошибка. Уровень оказался не инструментом, а ящиком Пандоры, из которого вырвались все беды домашних споров. Алиса тут же приложила его к верхнему краю телевизора. Пузырек воздуха дрогнул и замер строго по центру.
— Я же говорила! — торжествующе воскликнула она. — Идеальная горизонталь!
Лидия фыркнула, подошла, взяла у нее злополучный инструмент, тщательно протерла его основание о свой рукав и приложила к тому же месту. Пузырек немедленно сместился вправо.
— Это что еще такое? — возмутилась Алиса, тыча пальцем в стеклянную колбу.
— Это называется физика, — с ледяным спокойствием пояснила Лидия. — А конкретнее следствие неверного приложения инструмента к поверхности.
— Да у тебя самой руки растут не оттуда!
— Мои руки, дорогая Алиса, способны вышивать крестиком и исполнять сонаты. А твои, судя по всему, приспособлены лишь для того, чтобы колоть орехи и подписывать декларации по делам верфи.
— Ты не поверишь, но твоя голова удивительно похожа на этот самый орех…
— Тишина! — повысил я голос. Обе замолчали, уставившись на меня в изумлении. — Дискуссия окончена. Алиса, отойди к стене. Лидия, займи позицию у камина. И, умоляю, не произносите ни слова.