Лицо Алисы озарилось светом.
— Но, — Лидия подняла указательный палец, пресекая радостный визг. — На десять минут. Мы зайдем, скажем, что забыли… не знаю, замерить температуру воздуха в помещении для протокола. Осмотрим лестницу еще раз. Если ничего не найдем — уезжаем немедленно.
— На десять минут, — быстро закивала Алиса.
— И ни минутой дольше!
— Ни минутой! — согласилась Алиса и, подскочив к Лидии, порывисто обняла ее, едва не задушив в объятиях.
Лидия напряглась, но не отстранилась, лишь осторожно похлопала подругу по спине.
— Все, хватит, — проворчала она, поправляя пиджак. — Собирайся, пока нас никто не хватился.
— О чем речь? — спросил я, глядя в окно такси на проплывающие мимо серые фасады домов. Голос звучал ровно, почти скучающе.
— Не придуривайся, умоляю, — фыркнула Шая в трубку. — Три трупа в центре города, в полной экипировке и балаклавах. Хочешь сказать, не твоих рук дело?
Я замолчал на секунду, оценивая риски.
— Тебя канал связи не смущает? — спросил я, понизив голос чисто из осторожности. Все же мы говорили по обычному телефону, а паранойя, как оказалось, лучший друг выживания в этом мире.
— Нет, — отрезала она. — Ты говоришь с сотрудником МВД. У нас тут свои нюансы по сотам и шифрованию присутствуют. Считай, что мы в звукоизолированной камере.
Я хмыкнул. Удобно быть эльфом при погонах.
— Я бы все равно предпочел поговорить лично. Некоторые вещи лучше не доверять даже зашифрованному эфиру.
Шая тяжело вздохнула на том конце провода. Я почти увидел, как она закатывает глаза.
— Значит, при чем. Ладно, конспиратор. Давай ближе к вечеру. Там же, в кофейне.
— Давай.
Она выдержала паузу. В этой тишине повис невысказанный вопрос.
— Ты цел? — спросила она наконец, и официальный тон дал трещину.
— Не совсем, — честно признался я, поморщившись от толчка машины на светофоре. Плечо тут же отозвалось тупой болью. — Как раз еду в аптеку.
— Ясно, — коротко бросила она. — Береги себя. До вечера.
— Погоди, — остановил я ее, когда она уже собиралась отключиться. — Что там Волков?
— Если коротко, то мы его слушаем. Молчит, как рыба об лед. Ни звонков Ворону, ни панических сообщений любовницам. Сидит в офисе, подписывает бумажки, пьет кофе. Идеальный гражданин.
— Понятно. Тогда до вечера.
Я сбросил вызов и убрал телефон в карман.
Такси остановилось у аптеки с зеленым крестом на вывеске.
Значит, Волков молчит. Неудивительно. Старый лис затаился и ждет звонка от своих цепных псов с докладом о том, что проблема по имени Виктор Громов устранена и лежит в морге с дыркой в голове.
Пока он думает, что все идет по плану, будет играть роль добропорядочного бизнесмена: ходить на совещания, улыбаться секретаршам и делать вид, что визит МВД был досадным недоразумением. Он не станет звонить Ворону, чтобы не светиться лишний раз пока дело не сделано.
Но очень скоро до него дойдут новости. Не от наемников, а из сводок новостей или от прикормленных ментов о том, что на перекрестке нашли черный джип с тремя трупами, но без следов моей машины. И вот тогда он занервничает по-настоящему, начнет делать глупости и стараться как можно быстрее замести хвосты.
Я расплатился с водителем и вышел под моросящий дождь.
В аптеке пахло стерильностью и мятными леденцами. Молодая провизорша посмотрела на меня с легким подозрением — все-таки не каждый день приходят мужчины с бледным лицом и требуют набор для малой хирургии.
— Цефтриаксон, пять флаконов. Новокаин, вода для инъекций, шприцы — пятерки и двойки. Спиртовые салфетки, стерильный бинт, пластырь. И обезболивающее, что-нибудь посильнее, — перечислил я, выкладывая на прилавок купюры.
Она молча собрала заказ в белый пакет.
Дома я сразу поднялся к себе. Григорий Палыч деликатно не стал навязываться с помощью, понимая, что мне нужно побыть одному.
В ванной я разложил свои трофеи на мраморной полке и снял повязку. Рана выглядела так же паршиво, как и утром: воспаленные края, краснота.
Набрал в шприц антибиотик, разведенный новокаином. Вдохнул, выдохнул. Иглу ввел уверенно, обкалывая место воспаления по кругу. Лекарство жгло, распирая ткани, но я терпел, глядя в зеркало на свое сосредоточенное лицо.
— Ничего, — прошептал я своему отражению. — Зато сниму абсцесс, и не придется обращаться к местным коллегам, которые, естественно, начнут задавать вопросы.
Закончив процедуру, я наложил свежую повязку, заклеил ее пластырем и выпил таблетку обезболивающего. Теперь оставалось только ждать, когда химия сделает свое дело, и готовиться к вечернему разговору. Но и до того времени мне будет чем заняться. Как минимум я могу поискать информацию о том, что вообще творится в Москве на сегодняшний день, и есть ли к кому обратиться из эльфов насчет своей главной проблемы. Да и к отцу съездить бы не помешало.