— Непременно, но чуть позже.
Мои глаза сканировали зал поверх голов. Где же ты, черт возьми?
Я нашел ее у дальнего окна, почти скрытую тяжелой бархатной портьерой. Шая стояла, держа в руке бокал с вином, и с вежливой, но отсутствующей улыбкой слушала какого-то молодого человека, который, активно жестикулируя, пытался, видимо, покорить сердце загадочной красавицы рассказом о своих достижениях в конном спорте.
Увидев меня, она едва заметно выдохнула, и в ее глазах мелькнуло облегчение.
Я подошел решительным шагом, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство незадачливого ухажера.
— Прошу прощения, — произнес я тоном, не терпящим возражений. — Я вынужден украсть у вас даму. Срочное дело государственной важности.
Молодой человек, увидев хозяина вечера, стушевался, пробормотал извинения и ретировался.
Шая посмотрела на меня с благодарностью, но, заметив мое выражение лица, тут же подобралась.
— Что случилось? — спросила она тихо, когда я взял ее под локоть и увлек в сторону, в небольшую нишу за колонной, где нас не могли подслушать. — Ты выглядишь так, будто увидел призрака.
— Хуже, — ответил я, наклоняясь к ее уху. — Судя по всему, наш старый друг объявился и хотел меня прикончить.
Шая удивленно посмотрела на меня, и ее брови взлетели вверх.
— Громов, в последнее время у тебя столько врагов, что я даже представить не могу, о ком речь.
— Старых врагов не так много, — процедил я сквозь зубы, оглядывая зал. — Наш с тобой общий знакомый, способный менять личности.
Она мгновенно насторожилась. В ее темных глазах вспыхнул холодный огонек.
— Хочешь сказать, он в облике Вяземского здесь?
— Нет, — покачал я головой. — В этом и проблема. Он сменил шкуру. Я разговаривал с ним пять минут назад на балконе, и он явно собирался что-то сделать, но его планам помешали. За это одному незадачливому свидетелю пришлось пережить инфаркт, но я его стабилизировал.
— Свидетелю? — переспросила она.
— Да. Слишком любопытный следователь, который очень некстати решил выйти покурить. Но об этом потом. Сейчас главное — Доппельгангер здесь. Среди гостей.
Шая обвела зал цепким взглядом, оценивая масштаб угрозы. Сотни людей. Десятки лиц, и любой из них мог быть монстром.
— Ты знаешь, как он выглядит сейчас? — спросил она.
— Да, — кивнул я. — Барон Александр Петрович Суходольский. Приземистый мужчинка средних лет, полноват, залысины, очки в золотой оправе. Костюм дорогой, но сидит мешковато.
— Суходольский… — она нахмурилась, словно прокручивая в голове базу данных аристократии. — Внук, что ли, старого художника? Если так, то его дед был вполне нормальным и безобидным.
— Этот настоящий, может, и безобидный. А с доппельгангером я могу тебе напомнить увлекательную историю в коллекторе. У тебя телефон с собой?
Она пропустила мою колкость мимо ушей, не поведя и бровью.
— Да, в сумочке.
— Позвони Нандору, — скомандовал я быстро. — Скажи, чтобы срочно оцепили район. Тихо, без мигалок, но плотно. Пусть ищут кого-то, похожего на этого Суходольского. Скорее всего он попытается уйти, поняв, что я его раскусил.
— Поняла, — кивнула она. — А ты?
— А я попробую найти его здесь.
Я отпустил ее локоть и развернулся к залу. Нужно было действовать.
Я прикрыл глаза на долю секунды, настраиваясь, и снова включил магическое зрение.
Мир вспыхнул.
Это было ошибкой. Я не учел одного: концентрация людей в зале была запредельной. Сотни душ, сотни аур, наложенных друг на друга, перемешивающихся, пульсирующих разными цветами и оттенками. Это было похоже на то, как если бы я смотрел на солнце через калейдоскоп.
Яркие пятна радости, мутные разводы опьянения, колючие искры зависти, теплые волны вожделения — все это обрушилось на мое восприятие лавиной.
— Черт… — прошипел я, зажмурившись от рези в глазах.
Среди этого хаоса найти одну конкретную, пусть и увеличенную, психею было все равно что искать определенную снежинку в метели.
Я попытался отфильтровать лишнее, сфокусироваться, пробегая взглядом по фигурам гостей.
Вон там, у стола с закусками, стоял кто-то с яркой, насыщенной аурой — скорее всего маг или одаренный. Но фигура была женской.
В углу светился кто-то с темными пятнами болезни — старик, вероятно.
Я искал то самое ощущение «реактора», сжатого в человеческом теле, от которого должно было «фонить», но не было ничего даже близко похожего. Либо он ушел далеко, либо умел маскироваться лучше чем я думал. И вообще — можно ли маскировать собственную душу, раз уж на то пошло?