— Достаточно. Человеческая память довольно странно устроена, я вам скажу. К примеру, вы знали, что человек не способен запомнить сон если не проснётся во время того, как видит сон?
— Слышала подобное, да, — ответила я и отчетливо ощутила румянец на щеках. Два последних сна вспомнились будто сами собой.
— Невероятно удручающих факт. Особенно, потому что некоторые сны, порою, просто невозможно не досмотреть до конца. Но если досмотришь — не запомнишь. А ведь иногда именно окончание — это то, что хочется запомнить сильнее всего.
— Мне и процесс очень нравиться… — сказала я витая где-то в воспоминаниях.
— Вот как, — ответил Адам и улыбнулся подобно довольному лису.
Где-то тогда же до меня дошло о каком процессе я говорила. Румянец начал жечь. Но с чего мне вообще стесняться? Он то даже и не догадывается о чём я сейчас думаю. И, кстати, надо сказать, что вся подготовка Маринки пошла коту под хвост.
Адам Валентинович оказался тем ещё джентльменом и смотрел исключительно в глаза, без какой-то назойливой похоти в глазах. Другое дело, что этого взгляда у меня слегка подкашивались колени, но это уже не его вина.
Мы неспешно перешли на ты, а затем просто фланировали парком и разговаривали обо всё понемногу. Его особенно интересовала природа сна. Местами затрагивали темы древних религий. Порассуждали о магии. Я рассказала ему о своём увлечении танцем. Немного пообщались по поводу дел будничных и рутинных.
И хоть в целом общение с ним не приходилось по душе, я сгорала от нетерпения, что узнать о том самом «кое чём», что должна была получить на хранение. Мы прогуливались через мостик, когда я не выдержала:
— Ты меня ведь сюда позвал, чтобы доверить мне нечто ценное?
— Именно. И как я обещал, это не глупая метафора, — подобно фокуснику, он сложил руки вместе, а когда раскрыл, там лежало необычное кольцо. Либо серебряное, либо из белого золота, выковано в виде переплетенной лозы, увенчанное пурпурным камнем, в котором словно плясали тени.
— Что это за камень? Я в жизни ничего подобного не видела? Что это там внутри? Дым?
— Это очень редкий камень. Называется Гипнос. А внутри…я предпочитаю думать, что это магия.
— Никогда ничего подобного не видела, — и я не лукавила. Черная дымка сплеталась в витиеватые узоры, а затем расходилась и так без конца. Покой и буря, поток и падение, поединок и умиротворение. Самые разнообразные фигуры.
— Насколько я вижу, Гипнос пришелся тебе по душе.
Я наконец пришла в себя. Зачем кто-то может захотеть отдать подобную вещь. Ещё и отдать неизвестному человеку. Но Адам будто уловил ход моих мыслей.
— Тебя что-то встревожило?
— Ты что умеешь читать мысли?
— Нет, просто ты сжимаешь кольцо, что у тебя уже пальцы побелели.
И вправду. До чего же я мнительная дура, в коне то концов.
— Прости, но…зачем тебе отдавать это кольцо мне?
— На хранение, я же говорил. Я в вашем городе гость и мне нужно его на время покинуть.
— На долго?
— На одну ночь, это наверняка.
— Всего-то? Да и стоп, стоп, стоп! А почему мне? Зачем его вообще оставлять в городе? Тебе не кажется, что вся эта выдумка просто какая-то глупость? Ты что украл это кольцо и пытаешься его спрятать?
Последний вопрос заставил его призадуматься, но улыбки с лица не свёл.
— А знаешь, отчасти можно и так сказать. Но при этом ты можешь ни о чём не волноваться. Правда здорово?
— Не правда! Я ничего не могу понять, а ты делаешь только хуже своими путанными ответами!
— Здесь нечего понимать, но ты правильно сделала, что согласилась.
— Я ещё ни на что не согласилась вообще-то!
— Ты уверена? — наглость на его на лице уже начинала раздражать. Да и эти нахальные вопросы!
— Более чем! — крик будто сам вырвался из меня из-за чего мне мгновенно стало стыдно.
Не так меня воспитывали, чтобы орать в общественных местах. Я инстинктивно обернулась вокруг чтобы проверить никто ли на меня не смотрит. Но никого не было. Вообще! Ещё несколько минут назад парк переполнялся детским смехом и мелькающими лицами незнакомцев, но сейчас вокруг не было ни души.
У прилавка с шариками не было продавца. У фургона со сладкой ватой вовсю крутился сахарный аппарат, но рядом никого.
Я обернулась обратно к Адаму. Он также исчез.
Я осталась одна, прямо посредине небольшого моста в самом сердце парка.
— Адам? — крикнула я и мой голос расплылся эхом.
Я взглянула в руку, в которой было кольцо, но и оно пропало. Тогда я же заметила, что с одеждой что-то не так. Заместо блузки и Маринкиной юбке на мне было что-то сродни мантии.
Вдали послышалось знакомое пение птиц. Малиновое закатное небо в один миг почернело. Пение птиц всё громче и громче. Мир поплыл.