- Да, - браво, голос даже прозвучал ровно.
- Значит им для начала и овладеешь. Хотя для девушек лучше такое, - парень отступил на несколько шагов, а потом в его руках завертелись тонкие стальные иглы. Что-то подсказывало мне, что одна из них совсем недавно упиралась мне в спину. Однако я оценила такое неприглядное оружие. Их ведь даже носить проще – в волосах закрепи и всё. Такие же висели рядом с сюрикенами, но я не обратила на них внимания и, видимо, зря.
- Почему ты тогда пользуешься ими?
- Проще прятать, да и владею я не только ими, - Алекс едва заметно взмахнул рукой, и тонкая игла вонзилась в центр диска для дартца, которая висела чуть в стороне от оружия. Архитектор мимолетно оценил попадание, а потом отправил в полет остальные иглы. Ни одна не вышла дальше второго круга от центра. Я не сдержалась и уважительно присвистнула. Категорично осмотрела свой кинжал.
- А…
- Его тоже можно метать, однако у нас сейчас другая задача. Завтра попробуешь.
Алекс взял себе кинжал со стены и замер на против. Я полностью отзеркалила его позу. Что ж, если я хочу выбраться, то мне нужно этому научиться. Да и, кто знает, где и когда мне пригодятся такие знания…
Алекс
Прошла уже неделя, а я так и не смог придумать, как вывезти Аню из Арха, не привлекая к себе ненужного никому внимания. С одной стороны, я мог провезти девушку через тайные ходы, однако теперь они хорошо охранялись. С другой стороны, под предлогом тренировки я вполне мог вывезти её куда-нибудь в город и посадить на самолет, однако я не дурак. Последние дни на наших тренировках стала присутствовать охрана, а значит у Лиса появились подозрения. Какие и кто ему их нашептал я не знал, однако сомнений не оставалось – нами, - а скорее нашими странными отношениями и моим покровительством, - заинтересовались всерьез, и, скорее всего, за нами будут следить, куда бы мы не отправились.
Отреченные всё чаще заинтересованно поглядывали на меня и Аню, словно о чем-то догадываясь или споря. Я, сцепив зубы и выдавив улыбку, поблагодарил Лиса за охрану, мимолетом отметив, что он слишком печется о моей безопасности. Архитектор лишь пожал плечами и рассмеялся, заверив меня, что не хочет потерять героя войны с Архом если одной девчонке вдруг вздумается предать их. Предостережение достигло меня. В тот же вечер я поговорил с Аней. Девушка, которая, к слову, весь усердно занималась и делала немалые успехи как во владении оружием, так и в управлении силой архитектора (эти занятия пока проходили тайно и строго в нашей комнате), лишь молча меня выслушала, пожала плечами и пообещала ввести себя хорошо и на провокации не поддаваться. Вовремя пообещала, потому что следующая казнь очередного пленника прошла прямо на площадке под нашими окнами. И я, и Аня в этот момент были в комнате. Я раскладывал вещи, Аня переодевалась после тренировки, когда за нашими окнами раздался крик боли.
- Нет! – Аня, как была, в одном белье бросилась к окну, я же отвернулся и выглянул из своего. Шакал как раз довольно улыбался, глядя на гниющую плоть под ногами. Руки непроизвольно сжались в кулаки.
Я знал, что казни проводят каждые два дня, периодически предлагая выжившим подросткам и молодым женщинам присоединиться к нам. Пока никого из них не тронули, останавливая свой алчущий крови взор на бывших стражниках и остатках начальства Арха, а присоединиться к нам согласилось лишь двое.
Я услышал, как Аня всхлипнула, но не решился к ней подойти. Пусть я и выбрал этот путь, пусть я и сам убил Верховного… до сих пор не понимал, зачем быть такими жестокими. Зачем мучить тех, кого и так собираешься убить?
Анна сутки потом со мной не разговаривала, однако заниматься стала вдвойне усерднее. Я не мог не понять, на что она рассчитывает, но, как я ей и сказал несколько дней назад, от её руки мне умереть не страшно.
Сейчас начиналась вторая неделя наших тренировок, а, следовательно, у меня осталось мало времени на то, чтобы придумать хоть какой-либо стоящий план. Чем дальше, тем больше я уверялся, что, если я так хочу спасти девушку, мне придется забирать её с боем, но смогу ли я победить? Да и надо ли оно мне? Я сам себя иногда не понимал. Последние две ночи я вообще провел на Аниной половине, с грустью и умилением наблюдая, как она спит. О, она не знала, что я сижу с ней вот уже пару ночей, но ей и не надо было. Мне просто доставляло удовольствие смотреть на неё спящую, когда в её глазах не горит злость и ненависть, вперемешку с болью, которую я вижу каждый день в зеркале в собственных глазах. Она была права – я всё испортил. Возможно, поступи я иначе, сейчас бы она не переживала за друзей и свое будущее, не вздрагивала бы от моих прикосновений, да и, кто знает, спала бы может тоже не одна…