— Это нужное дело, — серьезно сказала Луиза, поворачивая от океана. — Очень нужное. В Калифорнии влажно только у самого берега, а дальше на восток леса и каждое лето есть опасность пожаров. Проводишь меня до велостоянки?
— Идём. Ты оставила велосипед у «Старой Рыбы»?
Они поднялись наверх по тропинке, полюбовались на туман, никак не желающий расходиться. Стив наделся, что скоро придёт холодный воздух откуда-нибудь из Канады, и ему станет легче.
— Сегодня был жуткий туман, — сказал Стив, устраиваясь с планшетом у Баки в мастерской. — Я не видел дальше своего носа, меня облаяла такса, и я чуть не сшиб с ног Луизу.
Стив уже обзавёлся своим уголком в подвале. Поставил удобный стул и небольшой столик с наклонной столешницей, она понималась, открывая ящик, где Стив хранил альбом и набор карандашей.
— Тебе здесь не темно? — в очередной раз спросил Баки. — И то, что я курю? Моя музыка?
— Не, Бак, нормально. У меня же лампа и экран светит. Главное — тут не жарко, а куришь ты вкусное.
Стив развернул работу. Три дня он ничего не делал для «Позитроник», на него напало вдохновение иного рода, и Стив закончил картину с ревнующим Сайнжей. У автора оригинальных рисунков был арт с Рудольфом и Йонге в душе, а Стив нарисовал психующего яута и надеялся, что ему удалось. Последнее время у него бродили идеи нарисовать что-то более откровенное по «Звезде». Или просто откровенное. Более эротичное, чем то, что он выставлял после прайда.
— Луиза… — начал Стив, набрасывая альяса, выведшегося из яута.
— Что Луиза? — спросил Баки, сплетая узкие кожаные полоски для сложного ремня. — С ней все в порядке?
— Ей стало лучше. Она лежала в больнице, врачи дают хорошие прогнозы. И она сегодня уехала на велосипеде. Ярко-жёлтый, а колёса синие.
— Стив… — Баки оторвался от ремня. — Ты же ее рисовал.
— Ага, — сказал Стив, прорисовывая альясу лапы и грозно поднятый хвост. — Она ещё удивилась, не видел ли я её видео на ютубе, где она танцует хип-хоп.
— Ты ее рисовал, — веско произнес Баки. — Стив, ты что, не понял?
Стив нахмурился.
— Но я не магичил, Баки. Я чувствую, когда магичу. Я следил.
Стив отложил стилус, посмотрел на Баки.
— И что делать, если это я?
— Признать, что это ты, и порадоваться за Луизу, — начал Баки. — Авторизация результата, помнишь? Асахи же тебе говорил? Принять тот факт, что тебе стали легче даваться такие вещи. Следить за собой, когда рисуешь реальных людей. Как-то так.
— Я просто рисовал, — упёрся Стив. — Я не перерисовывал так, как с котами. И у меня не было усталости, я не хотел спать или сожрать слона!
— Что ты хочешь от меня услышать? — поинтересовался Баки. — Ну попробуй на ком-нибудь еще, что ли. Помнишь, ты всю весну рассказывал про Клариссу? Ну, ту виолончелистку, которая не может играть, потому что у нее артрит? Попробуй написать ее и посмотри, что получится.
— А я право имею на это? Вмешиваться. Баки, с Луизой вышло случайно. И я теперь очень рад за неё, но сознательно влезть в жизнь человека! Я даже не знаю толком ту женщину, приду, отдам ей картину, а оно не сработает. Баки… — Стив посмотрел на Барнса, тоже отложившего работу. — Я только привык к тому, что никому не должен…
— Значит, не рисуй. И потом, что значит «должен»? Должен ты только ктулхеныша перерисовать. На кошках ты уже тренировался. Вот, начал на людях. Значит, надо продолжать, только и всего. Дар — как мышцы, нуждается в тренировке.
Баки закурил. Стив такой Стив.
— Мне главное научиться отключать это всё, а то не рисовать мне портретов. С котами всё просто было, я чую тот момент, когда изменяю. А тут… вообще никаких ощущений. Я просто хотел, чтоб она снова могла танцевать. Чёрт.
Стив запустил пальцы в волосы, глухо рыкнул, почувствовав, что они ещё слишком коротки.
— Я не хочу погрязнуть только в фантастике, пейзажах и… яблоках.
— Стив, — вкрадчиво спросил Баки, — а чего ты боишься?
— Не знаю толком, — вздохнул Стив. — Того, что об этом даре узнают, и у нашего дома очередь выстроится? Спасибо, в супергерои с холстом и красками я не хочу.
— А ты деньги бери за работу, — посоветовал Баки. — Причем хорошие деньги. Вот смотри: то, что ты сделал для Луизы, ни за какие деньги не купишь, так? Но если бы можно было купить — столько бы и стоила твоя работа. Эквивалент. Ну и мы с Денисом можем народ фильтровать. Например, пускать к тебе только тех клиентов, которые действительно хотят меняться. — Баки раздавил окурок в пепельнице и кивнул духу, чтобы тот ее вытряхнул. — Потому что, ты не поверишь, но куча народа предпочтет сидеть в родной навозной куче и носу из нее не высовывать. Скрытые выгоды и все такое. Вот этих мы с Денисом отфильтруем на подходе. И потом, зачем тебе делать себе рекламу? Это про Капитана Америка трубили из каждого утюга. А Стивен Роджерс рисует яутов и альясов. И… еще кое-что. Для тех, кому это действительно нужно.
— И порнуху… — буркнул Стив. — Я не хочу решать всё сию секунду. Ты дело говоришь, но давай сначала ктулху, а потом — это. И надо поговорить с кем-то ещё об этом, с Туу-Тикки, Греном. С Эшу…
— Эшу сейчас в ситтине, — сообщил Баки. — Я туда четыре раза в неделю петь хожу с Туу-Тикки. И Эшу там, и Дани, и Игорь, и Юкито. Вымахал здоровенный! Скачет по потолку.
Стив улыбнулся.
— Я давно там не был. Может, сходим все вместе, когда у Дениса будет выходной?
— Сходим. И, кстати, ты помнишь свою идею заняться айкидо? Не передумал?
— Я ещё и сёрфингу хотел поучиться, но эта жара… А есть идеи по поводу айкидо?
— Так у Оуэна же своя школа, — напомнил Баки. — Оуэн Эккенер, наш брат. У него есть группы для взрослых.
— Давай попробуем.
========== Глава 27 ==========
Стив стоял у камина с огромной кружкой горячего чаю со специями. В ситтине действительно было гораздо прохладнее, поэтому Стив и позволил себе любимый напиток. Баста, как и обычно, радостно приветствовала его, а вот Карай и Алтай подозрительно обнюхали: Стив и правда появлялся в ситтине реже Дениса и Баки. Подросшие щенки не то чтобы забыли его, но бдительность проявляли.
Стив пил чай и ждал, когда доиграют. Разговор с Эшу был нужен уже сейчас. Тот поглядывал на Стива, чувствуя, что Роджерса что-то гложет. Да и Стив предупредил, что после репетиции хочет поговорить.
Сверху защёлкало. Стив скосил глаза на Юкито, выросшего почти до своего взрослого размера. Кайнде сидел на лестнице, обвивая хвостом перила и тянул руку к Стиву. Роджерс поднял руку вверх и пожал ладонь кайнде. Довольный, Юкито защёлкал быстрее.
Отзвучал последний аккорд, и Эшу встряхнул руки, сбрасывая напряжение. Ханг продолжал гудеть и напевать.
Эшу сел в кресло, закурил, кивнул Стиву на кресло напротив. За полтора года «бакэ-нэко» не изменился нисколько.
— О чем ты хотел поговорить? — спросил Эшу.
Духи принесли ему стакан воды с ломтиком лайма.
Стив сел, охнул, когда на колени вспрыгнула Баста.
— Я написал картину. Есть девушка, мы встречаемся давно уже, по утрам, когда я бегаю к Голден Гейт вдоль пляжа. Познакомились, стали общаться. Она попала в аварию ещё в школе, ходила, но плохо. Она как-то обмолвилась, что танцевала. Я и изобразил её танцующей. Знаешь, как это бывает, когда проще сделать что-то, чем держать в себе?
Эшу кивнул.
— Ну вот, — продолжил Стив. — Я ей на свой день рождения и подарил картину. Потом мы с Баки уехали в Нью-Йорк, я её недель пять не видел в итоге. Оказалось, она в больнице была, ей стало лучше, восстанавливаются кости, ей сняли какие-то там пластины. Баки считает, что это я намагичил своей картиной. А я не мог, я чувствую теперь. Я после Барона почти сутки спал, всего лишь хвост и лапу исправил. А тут… Как думаешь, Баки прав?
Эшу внимательно оглядел Стива.
— Баки прав, — весомо произнес он.
— Прекрасно, — сжал губы Стив. — И как мне сделать, чтоб я точно мог писать портреты и при этом никуда не влезать? Я ведь даже не почувствовал ничего. Эшу, я просто написал картину, где Луиза счастлива и танцует!