Для человека с синдромом сверхценной идеи, его сверхцености это не просто план или сценарий жизни, а сама судьба. То есть, в данном случае его сверхценные иллюзии не только заставляют его смотреть на мир строго под определённым углом, но и направляют его судьбу по вмонтированной в них программе.
Поломанные диссидентством жизни таких «свидомых» как Левко Лукьяненко, который отсидел в лагерях 26 лет, как раз ярко иллюстрируют то, как сверхценные догмы, граничащие с паранойей, подчиняют себе судьбы людей, а затем их ломают, принося в жертву иллюзиям собственного сознания. Большую часть жизни Лукьяненко боролся за великую сверхценность - «нэзалэжну Украйину». И что? Вот она эта «нэзалэжнисть», приведшая к развалу государства и экономики, одичанию и обнищанию народа, тотальной духовной и физической деградации «нэзалэжных украйинцив». Так стоило ли ради торжества всей этой мерзости отдавать 26 лет своей жизни лагерям? Стоило ли жертвовать собой во имя Великого Ничто, кровожадной иллюзии собственного сознания? Сейчас дедушка Левко может до хрипоты доказывать, что не за ЭТУ «нэзалэжну» Украину он томился в в москальских застенках, при этом даже не понимая, что ИНОЙ «нэзалэжной» Украины и быть не могло, что иная Украина - это иллюзия его деформированого сверхценной догмой сознания.
Впрочем, не поймёт Лукьяненко этой страшной для себя истины. Ведь человек подверженный на протяжении десятилетий синдрому сверхценной идеи уже не в состоянии выйти за её рамки и увидеть то, что находится там, по ту сторону его личных иллюзий. Мир, который не однозначен по своей природе, который имеет великое множество разнообразных проявлений и смысловых оттенков, кажется неустойчивой личности слишком нестабильным, опасным и шатким. Именно поэтому подобный индивид стремиться к чему-то незыблемому, раз и навсегда окостеневшему, а значит, с его точки зрения, устойчивому и надёжному. Чем неустойчивей личность, тем сложнее ей воспринимать существующее в ней и вокруг неё разнообразие. Всё это разнообразие, из-за её слабой контролируемости, вызывает у такой личности хроническую тревогу. «Свидоми» сами перекрывают себе доступ к информации, отрицающей их догмы. Они не читают книги и статьи, не смотрят фильмы и передачи, которые не рассматривают их идолов снизу вверх, которые без всякого пиетета и религиозного трепета анализируют украинство как идеологический и социально-политический феномен. Формально механизмы мышления у «свидомых» не нарушены, однако логика их мышления становится ущербной, однобокой, избирательной. Для «свидомых» восприятие украинства разумом – циничное святотатство. Они сознательно оскопляют себя духовно и интеллектуально, запрещая себе подвергать малейшему сомнению господствующие над ними сверхценности, они целенаправленно задавливают в себе всякую критичность в отношении собственных сверхценностей, предпочитая оставаться в концентрационном лагере догматизма. Они не ищут истины, не пытаются понять себя и мир, в котором живут, они лишь ищут очередные доказательства своим сверхценным идеям, которые дают им некий шаблон для непрерывного поиска.
Сверхценная идея диктует своему адепту, каким образом трактовать события. Он, в свою очередь, логически позволяет себе в эту трактовку верить и находит аргументы «подтверждающие» истинность своей сверхценной идеи. Она, как правило, системна и целостна аж до уровня мировоззрения. Своей фундаментальностью и паралогичностью сверхценность давит на человека, принуждая его к постоянному квазианализу – бесконечному поиску фактов и аргументов, подтверждающий сверхценную идею. Все факты, события и аргументы тщательно им анализируются и классифицируются. Однако такой анализ не объективен и не имеет практической ценности. Негативная сторона сверхценных идей – стереотипное реагирование, когда все оценки и суждения подгоняются под уже имеющийся шаблон.