Что-то не складывается. Если только он не лжет.
Как только я допускаю эту мысль, меня охватывает страшное предчувствие. Словно оно ждало своего часа, а теперь накрывает меня с головой.
– Опиши последнее, что ты помнишь, – говорю я.
– Я уже рассказывал…
Я высвобождаюсь из его объятий.
– Нет, ты сказал только о том, что чувствовал. Что ты не хотел оставлять Регину. Но что ты видел, каким был последний момент твоей жизни?
Он колеблется.
В отдалении раздается крик. Затем вопль. Я слышу топот ног и стук кулаков о дверь, и эти звуки приближаются.
– Я не помню… – говорит он.
– Это важно.
– Ты что, не веришь мне?
– Я бы хотела.
– Тогда просто верь, – мягко говорит он.
– Хочешь узнать конец своей истории, Оуэн? – говорю я, а у меня внутри клокочет предчувствие. – Я расскажу тебе, и, возможно, это подстегнет твою память. Твою сестру убили. Твои родители съехали, а ты остался. Ты переехал в другую квартиру, а потом Регина вернулась, только это была уже не прежняя Регина, Оуэн. Это была ее История. Ты знал, что с ней что-то не так, правда? Но ничем не мог ей помочь. Поэтому ты спрыгнул с крыши.
Он смотрит на меня долгим синим взглядом.
И вдруг говорит, спокойно и ровно:
– Я не хотел спрыгивать.
Мне становится дурно:
– Значит, ты все помнишь.
– Я думал, что смогу помочь ей. Я правда так считал. Но она продолжала срываться все чаще и чаще. Я не хотел спрыгивать, но они не оставили мне выбора.
– Кто?
– Отряд, который пришел, чтобы забрать ее. И арестовать меня.
Отряд? Откуда ему известно это слово…
– Ты работал там! В Архиве…
Всем своим существом я жажду, чтобы он все отрицал. Но он молчит.
– Там было не ее место.
– Ты выпустил ее?
– Ее место было рядом со мной. Дома. И, если уж зашла речь о доме, кажется, у тебя есть кое-что мое.
Моя рука невольно тянется к карману, в котором лежит последний отрывок сказки. Я спохватываюсь, но уже слишком поздно.
– Я не чудовище, Маккензи, – говоря это, он делает шаг мне навстречу и протягивает руку, но я отскакиваю назад. Сузив глаза, он опускает руку. – Попробуй соврать мне, что ты бы этого не сделала, – говорит он, – что ты не забрала бы Бена домой.
Перед глазами я вижу Бена, который только что проснулся и уже срывается, и себя, опустившуюся перед ним на колени и повторяющую, что все будет хорошо и пора домой. Но я бы не стала. Я не зашла бы так далеко. Потому что когда он оттолкнул меня, я увидела правду в его чернеющих глазах. Я поняла, что это больше не мой брат. Это не Бен.
– Нет, – говорю я, – я не зашла бы так далеко.
Я делаю еще один шаг назад, к повороту. Оуэн перегораживает мне путь к помеченным дверям. Если мне удастся ускользнуть в Архив…
– Маккензи, – он снова протягивает мне руку. – Прошу тебя, не надо…
– А что было с теми людьми? – спрашиваю я, пятясь к повороту. – Маркусом, Элейн и Лайонелом? Что с ними произошло?
– У меня не было выбора. – Он следует за мной по пятам. – Я пытался держать Регину в комнате, но она была слишком расстроена…
– Она срывалась! – говорю я.
– Я прилагал все силы, чтобы помочь ей, но я не мог быть постоянно рядом. Те люди видели ее. Они могли все разрушить.
– И ты их убил.
Он угрюмо улыбается.
– А что бы, по-твоему, сделали в Архиве?
– Не это, Оуэн.
– Не будь такой наивной, – отвечает он, злобно сверкнув глазами.
Поворот всего в паре шагов от меня, и я бросаюсь туда, но Оуэн говорит мне вслед:
– Я бы не стал этого делать.
Я не могу понять почему, пока за углом не сталкиваюсь с взбешенной Историей лицом к лицу. За ней стоит еще дюжина таких же. Они сверлят меня своими черными глазами.
– Я сказал им, что придется немного подождать, – говорит Оуэн, когда я отступаю на его часть прохода, – и я всех их выпущу на свободу. Но они, похоже, уже теряют терпение. Я тоже. – Он протягивает руку. – Окончание сказки.
Он говорит мягко и спокойно, но я вижу, что его поза слегка изменилась: едва заметный разворот плеч, коленей и рук. Я собираю волю в кулак.
– У меня его нет, – лгу я.
Оуэн протяжно, разочарованно вздыхает.
Он в мгновение ока пересекает разделяющее нас пространство, но я приседаю, достаю нож и целю ему в грудь. Его рука перехватывает мое запястье и ударяет о стену с силой, достаточной, чтобы размозжить кости. Он ловит другую мою руку, и прежде чем я успеваю лягнуть его ногой, вжимает меня в стену, придавливая телом. Ребра ноют под его весом. Меня душит тишина.