Ты рисуешь сигаретным пеплом три линии на поручне.
– Я не знаю, должно это успокаивать или, наоборот, пугать меня. Что у каждого из нас есть такая «резервная копия». Что где-то сама собой составляется и развивается моя История.
Ты щелчком отправляешь сигарету в папины цветочные кусты, но не стираешь рисунок с поручня.
– Так вот, Кензи. Все когда-нибудь заканчивается. Я не боюсь смерти, – говоришь ты с улыбкой. – Я надеюсь, что мне хватит мудрости на то, чтобы оставаться мертвым.
Первое, на что я обращаю внимание – страшный шум.
В месте, где соблюдение тишины является главным заветом, раздаются оглушительные хлопки, удары, скрипы и грохот, достаточные для того, чтобы разбудить любого покойника. И, без сомнения, они просыпаются. Двери в приемной распахнуты, так что виден царящий внутри хаос. Пол усыпан перевернутыми полками, всюду бегают люди, разделяясь на бригады и расходясь по проходам. Звучат какие-то распоряжения. Но все они слишком далеко от меня. Дед там. Бен там. Уэсли умирает у меня на руках, а за столом никого. Как такое могло произойти?
– Помогите! – кричу я, но мой голос заглушает грохот обрушивающегося Архива. – Кто-нибудь!
У Уэсли подгибаются ноги, и, не в состоянии удержать его, я опускаюсь с ним на пол.
– Ну же, Уэс, прошу тебя. – Я встряхиваю его. Он не реагирует. – Помогите! – ору я, пытаясь нащупать у него пульс. Наконец я слышу шаги, и у дверей появляется Кармен. Она плотно закрывает за собой двери.
– Мисс Бишоп!
– Кармен, как я рада вас видеть!
Она хмурится и смотрит на Уэсли.
– Что вы тут делаете?
– Пожалуйста, Уэсу нужна…
– Но где же Оуэн?
Меня пронзает запоздалое понимание, и весь мир замедляет бег. И останавливается.
Все это время это была она, Кармен.
Архивный нож в руках у Джексона.
Слишком поздно появившееся имя Хупера.
Второе бегство Джексона.
Обрушение на полках Архива.
Форматирование Маркуса Эллинга, Элейн Хэринг и Лайонела Прэта.
Толпы Историй на территории Уэсли после судебного разбирательства.
Это она. Она отвечала Оуэну, когда он выбрался наружу.
Уэсли у меня на руках кашляет и сплевывает кровь.
– Кармен, – спокойно говорю я, – не знаю, откуда ты знаешь Оуэна, но сейчас нам нужно позвать помощь для Уэсли. Я не могу позволить ему…
Кармен не двигается с места.
– Скажите мне, что вы сделали с Оуэном.
– Уэсли умирает!
– Тогда постарайтесь рассказать мне быстро.
– Оуэн нигде, – огрызаюсь я.
– Что?!
– Вам его не найти, – отвечаю я. – Считайте, что его больше нет.
– Никто никогда не уходит навечно, – говорит она. – Вспомните о Регине.
– Так это вы ее разбудили!
Кармен изгибает бровь.
– В вас совсем нет сочувствия. А ведь и вы разбудили Бена.
– Вы оба мной манипулировали. Вы предали Архив. Вы прикрывали убийства, которые совершал Оуэн. Форматировали Истории. Зачем? Неужели ради него?
Кармен показывает мне тыльную сторону руки, на которой вырезаны три линии – знак Отряда:
– Когда-то мы были вместе. До того, как меня повысили. Вы не в Отряде. У вас никогда не было напарника. Если бы был, вы бы поняли, о чем я говорю. Я сделаю для него все. И сделала.
– Уэс – мой самый близкий человек и напарник. – Я шарю по его куртке и нащупываю посох бо. – А ты его убиваешь.
Я поднимаюсь на ноги, и все мутнеет у меня перед глазами. От взмаха ладони посох раскрывается. Теперь я могу на него опереться.
– Вы не сможете мне навредить, мисс Бишоп, – говорит Кармен, испепеляюще глядя на меня. – Вы что, думаете, я здесь по доброй воле? Вы считаете, кто-то способен променять Внешний мир на этот гигантский шкаф? Ни за что и никогда.
И тут впервые за все это время я замечаю царапины на ее руках, порез у нее на шее. Каждая отметина – совершенно бескровная, тонкая линия.
– Так вы мертвы!
– Истории – это записи о покойных. Да, мы все здесь мертвы. – Она шагает ко мне, преграждая путь ко входу в Архив. – Пугает, не так ли? Подумайте над этим: Патрик, Лиза – даже ваш распрекрасный Роланд. А вам никто об этом не говорил.
Я стараюсь не обращать внимания на бунтующий желудок.
– Когда вы погибли?
– Сразу после Регины. Оуэн был раздавлен гибелью сестры и ненавидел Архив. Мне хотелось, чтобы он снова улыбнулся. Я думала, Регина поможет. Но в конце концов все это обернулось трагедией. Я не смогла его спасти. – И тут ее зеленые глаза широко распахиваются. – Но я знала, что могу его вернуть.
– Тогда почему вы так долго ждали?
Она подходит ближе: