– Боишься пауков? Пыли? Или привидений?
– Нет. Подобными пустяками меня не запугать. – Здесь все слишком громкое, прямо как ты.
Его улыбка полна лукавства, но глаза смотрят прямо и открыто.
– А в чем тогда дело?
Нас отвлекает Джилл, выглянувшая из-за двери с новой книгой. Мне интересно посмотреть, как этот проныра Уэсли отразит новую атаку с маффином и книгой в руках, но он оборачивается к Джилл, словно признавая свое поражение.
– Ладно-ладно, я иду, мерзкая девчонка!
Он кидает книгу Джилл, и она неловко ее ловит. Затем смотрит на меня со своей фирменной косой улыбкой.
– Спасибо за маффин, Мак.
Мы только что встретились, а он уже зовет меня уменьшительным именем. Я бы с удовольствием надрала ему задницу, но в том, как он произносит мое имя, чувствуется приязнь, и мне почему-то становится лестно.
– Еще увидимся.
Дверь в 5С уже закрылась, но я все еще стою в коридоре. Легкое царапанье в кармане возвращает меня к реальности. Я отхожу к лестнице и достаю листок.
Джексон Лернер, 16.
Эта история уже такая взрослая, что ее никак нельзя откладывать. Чем старше они становятся, тем быстрее срываются – иногда имеют значение часы и даже минуты. Оставив корзину на лестничной клетке, я бегу на третий этаж и, подходя к марине, снимаю кольцо. Затем через голову снимаю шнурок с ключом, и пока глаза привыкают к другой картинке, несколько раз обматываю шнурок вокруг запястья. Вот я уже различаю замочную скважину, вставляю в нее ключ и поворачиваю. Раздается глухой щелчок, и на поверхность всплывает дверь, очерченная полоской света. Я шагаю в вечную ночь Коридоров.
Закрыв глаза, прижимаю пальцы к ближайшей стене и тянусь за воспоминаниями. Перед моими глазами предстают те же Коридоры, только мутнее и бледнее. Время отступает назад под моими пальцами, но воспоминания остаются неизменными, как статичная картинка. Ничего не происходит, и тут неуловимой, расплывчатой кляксой мелькает История. Я не сразу его замечаю, и мне приходится остановить время и промотать немного вперед, медленно выдыхая и прокручивая кадр за кадром, пока не нахожу его. Кадры сменяют друг друга в последовательности пусто пусто пусто пусто силуэт пусто пусто. Попался. Я сосредотачиваюсь на изображении и разглядываю подростка в зеленом балахоне с капюшоном – это Джексон – затем запускаю время и смотрю, как он проходит мимо справа налево и огибает угол.
Я моргаю, мир вокруг обретает четкие очертания, я отстраняюсь от стены и следую по тому же пути, что и Джексон. Там я снова проделываю ту же операцию, пока едва ли не в точности могу воспроизвести траекторию его движения. Читая четвертую или пятую стену подряд, я наконец слышу его самого, не заглушенный шепот прошлого, а тихие шаги в настоящем. Оторвавшись от воспоминаний, следую за звуком, обхожу угол и лицом к лицу сталкиваюсь с…
Самой собой.
С отраженным, перевернутым изображением самой себя, с упрямо выпяченной челюстью, в нелепой желтой бандане – в глазах Истории. Чернота уже начала пожирать цвет его радужки, а это означает, что он срывается.
Джексон Лернер стоит, склонив голову набок, и удивленно таращится на меня. Копна спутанных рыжих волос свешивается на скулы. Он такой же тощий, как многие мальчишки в его годы, – складывается впечатление, что его вытянули вверх на каком-то гигантском станке. Я делаю незаметный шажок назад.
– Что за чертовщина? – сердито начинает он, сунув руки в карманы. – Это что, какой-то аттракцион или вроде того?
Я стараюсь говорить без выражения:
– Вообще-то нет.
– Что ж, это было круто, – говорит он, маскируя в браваде страх. Ничто не может быть опаснее страха. – Я хочу выбраться отсюда как можно скорее.
Он переминается с ноги на ногу, производя впечатление живого обычного парня из плоти и крови. Из плоти, если быть точной. Истории не могут истечь кровью. Он еще раз беспокойно переминается на месте, и тут его чернеющие глаза опускаются к моим рукам, туда, где на шнурке болтается ключ. Металл слегка поблескивает в полумраке.
– У тебя есть ключ, – говорит он, следя за покачивающимся ключом. – Почему ты просто не выпустишь меня отсюда? А?
Я уже слышу перемену в его голосе. Страх вытесняется агрессией.
– Ладно. – Дед посоветовал бы мне оставаться абсолютно спокойной. Историям свойственно срываться, но ты не можешь себе такого позволить. Я окидываю взглядом ближайшие двери. Но они все отмечены меловым «Х».
– Чего встала столбом?! – рычит он. – Выпусти меня, я сказал.
– Ладно, – повторяю я, слегка подаваясь назад. – Я отведу тебя к правильной двери.
Я делаю еще один незаметный шажок назад. Он не движется с места.