– Кажется, не у меня одной случаются драки. – Я провожу пальцем по воздуху возле его руки, не решаясь прикоснуться. – Откуда это у тебя?
– Неудачно изобразил из себя супершпиона.
По тыльной стороне его ладони змеится линия с рваными краями.
– А эта?
– Повздорил со львом.
Наблюдать, как он врет, – занятие поистине захватывающее.
– А вот эта?
– Голыми руками ловил пираний.
Какой бы абсурдной ни была эта ложь, он выдавал ее легко и непринужденно, будто говорил о чем-то привычном и будничном, рассказывал о походе в магазин за хлебом.
На его предплечье я вижу еще один шрам.
– А вот этот?
– Драка на ножах в парижских трущобах.
Я ищу отметины на его коже, словно читаю тайные знаки. Наши тела притягиваются все ближе, но не соприкасаются.
– Вылетел в окно.
– Острая сосулька.
– Укус волка.
Я тянусь вверх, мои пальцы замирают над глубокой ссадиной у него на лбу.
– А эта?
– История.
Все вокруг замирает.
Выражение его лица меняется – ему будто только что дали под дых. Между нами повисает вязкая неуютная тишина.
И вдруг он откалывает нечто невообразимое. Улыбается во весь рот.
– Будь ты немного поумнее, – начинает он, – спросила бы, что это такое – История.
Я продолжаю стоять, пораженная, а он проводит пальцем по трем насечкам на моем кольце и разворачивает одно из своих, показывая такой же рисунок. Метка Архива. Я ничего не говорю – ведь я не принимала близко к сердцу его байки, и теперь уже поздно чему-либо удивляться, – он сокращает оставшееся расстояние между нами, и я почти могу слышать гитарные басы энергии – они исходят от его кожи. Уэсли аккуратно подцепляет пальцем шнурок на моей шее и выуживает мой ключ из-под одежды. Ключ слабо посверкивает в темноте. Потом он показывает мне такой же, у него на шее.
– Вот, – довольно заключает он. – Теперь мы действительно понимаем друг друга.
– Ты все знал! – наконец говорю я.
Он озадаченно морщит лоб.
– Я понял все в тот самый момент, как увидел тебя ночью в холле.
– Но как?
– Ты искала замочную скважину, это было очевидно. Хотя ты пыталась замаскировать свои поиски, я все понял. Патрик предупредил меня, что здесь появится новый Хранитель. И я решил увидеть его своими глазами.
– Забавно, потому что со мной Патрик словом не обмолвился о том, что здесь уже есть старый.
– Коронадо – не моя территория. Он уже давно является ничейной землей. Мне нравилось приезжать к Джилл, и я решил попутно приглядывать за домом, раз уж я здесь. Это ведь очень старое здание, сама понимаешь. – Он легонько постукивает ногтем по ключу. – У меня даже особый доступ есть. Все твои двери становятся и моими тоже.
– Значит, это ты очистил мой архивный лист, – подытоживаю я. Теперь все сложилось воедино. – На моем листе появлялись имена, которые сами собой исчезали.
– Извини. – Он растерянно потирает шею. – Я об этом как-то не подумал. Я уже так привык к тому, что командую здесь, в Коронадо. Я не хотел навредить.
Мы снова молчим.
– Ну что ж, – говорит он.
– Ну что ж, – эхом повторяю я.
Уэсли невольно улыбается.
– Что? – не выдерживаю я.
– Ладно тебе, Мак… – Он сдувает со лба непослушную прядь.
– Ладно что? – спрашиваю я, смерив его взглядом.
– Разве это не классно? – Он сдается и поправляет челку рукой. – Встретить еще одного Хранителя?
– Я не знала других, кроме своего дедушки.
Звучит наивно, но я даже не задумывалась о том, чтобы познакомиться с другими. Я знала, что они существуют, но где-то вне моего поля зрения, вне привычного мира. Все эти разветвления Архива, обширные территории – они будто намеренно отделяли тебя от остальных, заставляли чувствовать себя уникальным. Единственным ребенком. Или отшельником.
– И я тоже, – соглашается Уэс. – Какой необыкновенный опыт!
Он поворачивается ко мне всем телом.
– Меня зовут Уэсли Айерс, и я – Хранитель. – Он белозубо улыбается. – Как же приятно говорить это вслух. Попробуй.
Я поднимаю на него глаза. Фраза словно застревает у меня в горле: я четыре года провела, похоронив свой секрет глубоко в душе. Четыре года лжи, молчания и мучений – все ради того, чтобы скрыть от окружающих, кто я такая.
– Меня зовут Маккензи Бишоп. – Четыре года, как не стало деда, и ни малейшего соблазна открыться. Ни маме с папой, ни Бену, ни даже Линдс. – И я – Хранитель.
Небо не обрушивается на землю. Никто не умирает. Двери не раскрываются сами собой. Из ниоткуда не возникают члены Отряда и не уводят меня с собой. И только Уэсли Айерс так светится от радости, что с лихвой хватило бы для нас обоих.