И тут раздается оглушительный треск, будто рухнуло что-то большое.
Не здесь, в Атриуме, а где-то в соседних коридорах. Металлический звук ящика, упавшего на каменный пол. Несколько Библиотекарей оставляют работу и спешат туда, где раздался шум. Они закрывают за собой двери, а я остаюсь на месте, остолбенев, вдруг вспомнив о том, что полки, что меня окружают, заняты спящими мертвецами.
Я слушаю, затаив дыхание. Ничего не происходит. За закрытыми дверьми не раздается ни звука.
И тут на мое плечо опускается ладонь. Я резко разворачиваюсь, пытаясь вывернуть неизвестную руку, но одним невидимым глазу движением мой противник словно ускользает сквозь пальцы, и я почему-то упираюсь лицом в стол, с заломленной рукой.
– Полегче тут, – бурчит Роланд и отпускает меня.
Я опираюсь спиной о стол и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя.
– Зачем ты меня вызвал? Удалось что-нибудь найти? Слышал, что-то обвалилось только что?
– Не здесь, – шепчет он и указывает в сторону бокового крыла Архива. Я иду за ним, потирая вывернутую руку.
Чем больше мы отдаляемся от Атриума, тем древнее выглядит Архив. Роланд уводит меня узким извилистым проходом с низкими потолками, похожим на Коридоры. Комнаты у нас на пути становятся маленькими, тесными и пыльными, похожими на склепы.
– Что это было? – не унимаюсь я, но Роланд ведет меня дальше и не отвечает. Пригнувшись под низкой каменной аркой, мы проходим в странный альков. В комнате царит полумрак, но я могу разглядеть, что полки заняты не ящиками с Историями, а старыми картотеками. Это заброшенная приемная вроде той, где я проходила собеседование.
– У нас проблема, – тут же начинает он, закрыв дверь. – Я нашел людей, которых ты записала. В большинстве случаев я не выяснил ничего интересного, но пара имен кое на что меня навела. В августе в Коронадо в одно время с Маркусом Эллингом погибли еще два человека. И обе Истории были отформатированы. Данных об их смерти не сохранилось.
Я устало опускаюсь в кожаное кресло, а Роланд прохаживается туда-сюда по комнате. Он выглядит крайне измотанным, в его речи появляется незнакомый акцент.
– Поначалу я не смог их найти, потому что их разместили не на тех полках. Во входные регистраторы занесено одно место, в каталогах – другое. Кто-то очень не хотел, чтобы этих людей нашли.
– Что это за люди?
– Элейн Хэринг, дама в годах, и Лайонел Прэт, парень лет двадцати. Они жили одни, как и Эллинг, но больше у них нет ничего общего. Я даже не могу точно сказать, в Коронадо ли они умерли, но последние их нетронутые воспоминания связаны с отелем. Элейн выходила из своей квартиры на втором этаже, Лайонел сидел в саду и курил. Ничего подозрительного. И тем не менее обоих отформатировали, стерев подробности их гибели.
– Маркус, Элейн и Лайонел умерли в августе. А Регину убили в марте.
Он суживает глаза:
– Я думал, ты не знаешь, как ее зовут.
У меня перехватывает дыхание. Я и не должна знать. Это рассказал мне Оуэн. Но я не могу объяснить Роланду, что в данный момент укрываю в Коридорах ее брата.
– Не ты один ведешь расследование, забыл? Мне удалось выйти на жительницу Коронадо, мисс Анджели, слышавшую об убийстве.
Это не ложь, – оправдываюсь я сама перед собой. Просто манипуляция.
– А что еще ей известно? – с нажимом спрашивает Роланд.
Я качаю головой, стараясь выглядеть как можно более непринужденно:
– Не так много. Она не любит говорить на такие темы.
– А у Регины есть фамилия?
Я колеблюсь. Если я назову ее, Роланд выйдет на Оуэна, который, очевидно, отсутствует. Я понимаю, что стоит рассказать ему об Оуэне – мы ведь и так нарушили все запреты, но существуют просто правила, а существуют и Правила. Даже если Роланд смог пренебречь первыми, вряд ли он будет рад тому, что я нарушила главный принцип Архива и укрываю в Коридорах Историю. К тому же у меня еще множество вопросов к Оуэну.
Я качаю головой.
– Анджели с трудом расстается со своими секретами. Но я попробую ее уговорить.
В крайнем случае, я выиграю время. Я пытаюсь свести разговор к цепи странных смертей.
– Получается, между убийством Регины и этими смертями – пять месяцев, Роланд. С чего мы вообще решили, что они как-то связаны между собой?
Он хмурится:
– Мы не можем этого утверждать. Но такое количество ошибок и нарушений кажется подозрительным. Сначала я подумал, что это зачистка, но…
– Зачистка?
– Иногда, если дело принимает совсем тяжелый оборот – если Истории удается бежать во Внешний мир, и случаются человеческие жертвы, Архив делает все, чтобы исключить риск раскрытия.