– Неужели?!
– Я хочу, чтобы ты знала, Маккензи Бишоп, что это, – он встает и проводит рукой, словно демонстрируя всего себя от кончиков волос до ботинок, – абсолютно жизненно необходимо.
Я скептически поднимаю одну бровь:
– Дай угадаю. Наверное, ты просто хочешь, чтобы на тебя обращали внимание. – Я говорю театральным тоном, чтобы он понял, что я шучу. – Тебе неуютно в обычном затрапезном облике, поэтому ты наряжаешься, стремясь вызвать реакцию окружающих.
Уэс испускает вздох изумления.
– Как ты меня раскусила? – улыбается он. – На самом деле, как бы мне ни нравилось наблюдать за страдальческим лицом папы или его противной будущей жены, у этого имиджа есть и практическая цель.
– Какая же?
– Запугивание, – говорит он, слегка залившись краской. – Мой внешний вид пугает Истории. Первое впечатление очень важно, особенно если существует угроза схватки. А такое преимущество дает мне контроль над ситуацией. Многие Истории жили не в наше время. А это, – и он снова горделиво себя демонстрирует, – хочешь – верь, хочешь – не верь – помогает.
Он выпрямляется и шагает ко мне, в полосу солнечного света. У него закатаны рукава, так что видны кожаные браслеты, скрывающие часть шрамов. У него живые, яркие глаза теплого карего оттенка. В сочетании с черными волосами они смотрятся крайне эффектно. Как ни крути, Уэсли Айерс очень хорош собой. Я опускаю глаза ниже, и он успевает подловить меня прежде, чем я отведу взгляд.
– Что такое, Мак? – шутит он. – Ты окончательно поражена моей дьявольской красотой? Я знал, что это лишь вопрос времени.
– Да, ты видишь меня насквозь… – смеюсь я.
Он наклоняется вперед и нависает надо мной, опершись рукой о скамейку.
– Эй! – говорит он.
– Эй? – откликаюсь я.
– Ты в порядке?
Правда вертится у меня на языке. Мне очень хочется все ему рассказать. Но Роланд говорил, что никому нельзя верить. Иногда мне кажется, будто я знаю Уэса очень давно, но это не так. Кроме того, я не смогу рассказать Уэсли всего, а часть правды еще хуже и запутаннее, чем полная ложь.
– Конечно! – Я выдаю самую жизнерадостную улыбку, на какую способна.
– Конечно! – с досадой передразнивает он и отстраняется.
Опустившись на другую скамейку, он ладонью прикрывает глаза от солнца.
Оглянувшись на студию, я вспоминаю о гостевых книгах. И тут мне приходит в голову, что, возможно, не стоило так зацикливаться на событиях давно минувших лет. Возможно, следует посмотреть более недавние записи. Да, не нужно забывать мертвых, но стоит вспомнить и о живых.
– А кто еще здесь живет? – спрашиваю я.
– Что?
– Здесь – я имею в виду в Коронадо, – уточняю я. То, что я не могу рассказать Уэсу всю подноготную, вовсе не значит, что он не может быть мне полезен. – Я знакома только с тобой, Джилл и мисс Анджели. А кто еще здесь живет?
– Ну, недавно в квартиру на третьем этаже переехала странная девчонка. Ее родители решили открыть здесь кафе. Кажется, она большая врушка и любит бить людей.
– Да ладно! А знаешь про мутного готического типа, который все время ошивается у 5С?
– Ты чувствуешь к нему необъяснимое влечение, не так ли?
Я мученически закатываю глаза:
– Как зовут самого старого жильца?
– Думаю, это Лукиан Никс с седьмого этажа.
– Сколько ему лет?
Уэс пожимает плечами:
– Он просто древняя развалина.
Распахиваются двери в студию, и на пороге появляется Джилл.
– Я тебя услышала, – говорит она.
– Как дела, куколка? – спрашивает Уэс.
– Твой папа трезвонит нам без перерыва.
– Правда?! – изумляется он.
Судя по его тону, он нисколько не удивился.
– Забавно, – говорит Джилл, глядя, как Уэс встает со скамейки. – Потому что твой папа, кажется, думает, что ты сбежал.
– Ого! – встреваю я. – Получается, ты не шутил, говоря, что сбежал от Чеза Айерса.
– Ну, ничего страшного. Я разберусь.
Джилл разворачивается и закрывает за собой двери в студию.
– Она просто прелесть, – признаю я.
– Вылитая тетя Джоан в миниатюре. Иногда это даже пугает. Все, что нужно тете, – бутылка бренди и трость.
Я шагаю за ним в студию и останавливаюсь, глядя на полку с гостевыми книгами.
– Пожелай мне удачи, – просит он.
– Удачи тебе, – говорю я. И уже вслед добавляю: – Слушай, Уэс.
– Да! – оборачивается он.
– Спасибо тебе за помощь.
Он торжествующе улыбается:
– Видишь? С каждым разом это будет даваться тебе все легче.
Он уходит, оставив мне подсказку: Лукиан Никс. Как давно он здесь живет? Я открываю самую новую книгу и пролистываю раздел с записями о седьмом этаже.
7Е. Лукиан Никс.