– Попросил впустить вас. – Лиза выпрямляется. – Все в порядке, мисс Бишоп?
В приемной стоит тишина, и я боюсь, Лиза услышит, как бешено бьется мое сердце. Я сглатываю и с усилием киваю. Он ей ничего не сказал. И тут в приемную врывается Эллиотт, и я замираю, испуганная, что сейчас он ей все расскажет и уведет меня на разбирательство. Но, склонившись к ней, он говорит только одно:
– Третий, четвертый, шестой и с десятого по четырнадцатый. – Лиза тяжело вздыхает. – Понятно. Убедись, что они все вычеркнуты.
Я хмурюсь. Так вот что за технические проблемы!
Эллиотт уходит, и Лиза смотрит на меня так, словно уже позабыла, что я здесь.
– Единицы, – говорит она, имея в виду первое крыло, первый коридор и первую комнату. – Сможете добраться сами?
– Думаю, справлюсь.
Она кивает и раскрывает на столе сразу несколько массивных фолиантов. Я иду в Атриум. Посмотрев на сводчатый потолок и витражи, я задумываюсь – удастся ли мне когда-нибудь испытать здесь такой же покой, как и раньше? Представится ли мне шанс?
Вдали раздается грохот, за которым следует долгое эхо. Я подскакиваю от неожиданности и в дальнем конце Атриума замечаю Патрика. Услышав шум, он вскакивает, спешит в ближайшее крыло и плотно прикрывает за собой двери. Я прохожу мимо стоящей у полок Кармен, которая коротко кивает, увидев меня.
– Мисс Бишоп, – говорит она. – Вернулись так скоро?
На мгновение я останавливаюсь и растерянно смотрю на нее. Я думала, все мои грехи написаны у меня на лице, но, судя по тону, она ничего не подозревает. Неужели Роланд ей ничего не сказал?!
– Зашла поговорить с Роландом, – говорю я наконец так непринужденно, как только могу. Она указывает мне направление, и я сворачиваю в первое крыло, затем в первый коридор и останавливаюсь перед дверью в первую комнату. Она закрыта, и я прижимаю кончики пальцев к древесине, собирая остатки сил и храбрости, прежде чем отправиться на гибель.
Когда я вхожу, на меня смотрят две пары глаз: одни серые, очень строгие, и другие – теплого коричневого оттенка с прожилками.
На столе посреди комнаты примостился Уэсли.
– Я уверен, вы двое хорошо знакомы, – говорит Роланд.
Я собираюсь соврать, ведь Хранители работают в одиночку и не должны знакомиться друг с другом. Но Уэс кивает:
– Привет, Мак.
– Что он тут делает? – не выдерживаю я.
Роланд решает прояснить ситуацию:
– Мистер Айерс будет помогать тебе работать на твоей территории.
Я поворачиваюсь к нему:
– Ты решил найти мне няньку?
– Эй, полегче! – Уэс соскакивает со стола. – Мне больше по душе термин «партнер».
Я хмурюсь:
– Но только Отряды работают в паре.
– Я решил сделать исключение, – говорит Роланд.
– Ладно тебе, Мак, – встревает Уэсли. – Это будет здорово.
Я вспоминаю об Оуэне, притаившемся в сумраке Коридоров, но выбрасываю эту мысль из головы.
– Роланд, но почему?
– Ты же заметила, как подскочило количество Историй на твоей территории.
Я киваю:
– И возраст сильно изменился. Лиза и Патрик говорили, у вас небольшие технические проблемы.
Роланд скрещивает руки на груди:
– Это называется обрушение.
– Мне кажется, обрушение – это вовсе не небольшая техническая проблема.
– Вы замечали, какую тишину поддерживают в Архиве? И знаете почему?
– Потому что Истории просыпаются, – говорит Уэсли.
– Именно. Когда слишком шумно и стоит суета, те, кто спит некрепко, начинают пробуждаться. Чем больше шума, тем больше суеты и больше Историй. Так могут проснуться даже самые спокойные и стабильные.
Это объясняет присутствие взрослых Историй на моей территории.
– Обрушение происходит, когда просыпающиеся Истории будят остальных, и так до бесконечности. Эффект домино. Все больше и больше, пока процесс не остановят.
– Или все окончательно обрушится.
– Как только это началось, мы приняли меры и стали вычеркивать целые комнаты. В первую очередь более беспокойных. Этого должно было хватить. Обрушение начинается с одного места, как возгорание, и у него есть ядро. Если следовать логике, затушив самую жаркую часть, ты обезвреживаешь и вторичные очаги возгорания. Но здесь это не сработало. Каждый раз, стоит нам разобраться с проблемой, как новое обрушение происходит в совершенно неожиданном месте.
– Это выглядит не очень естественно, – замечает Уэс.
Роланд многозначительно смотрит на меня. Потому что сейчас это не естественный процесс, а дело чьих-то рук.
Неужели кто-то вызвал обрушение, чтобы отвлечь нас от стертых Историй? Или чего-нибудь пострашнее? Мне хочется спросить, но, судя по тону Роланда, я не могу задавать лишних вопросов при Уэсе.