«Ускользнувшие от времени».
1.
Хронология по Аспергеру.
Редкий дар - в осколочном
Целого не видать.
Зимний мальчик, сказочный,
Крохким льдам под стать
Ледяная капелька
Средь большой воды -
Промелькни, да из лесу
Скорбных выведи
Мне набраться жалости
(Или зависти?) -
Так, чутьем, без компаса,
Верный путь найти
Легкое послание
Липкой лентой склей,
У осколка времени
Нет поводырей
2.
Мой внутренний часовщик Все путает день и ночь, Задира и бунтовщик, Упрямая бестолочь Волшебное колесо Из яви в глубокий сон Ворочает в темноте, Качает перед лицом На чаше одной весов Палата полна ума, На чаше другой- песок - Обида накоплена Как только всплывут киты Предутренних мягких дрем, Ровняет весов винты Мой разум, мой метроном.
3.
Обросла сухой трухою обросла, Календарный завершился бег числа, И теперь уж точно не пробьет Напряженных полуночных споров пот. Так уздечки вкус привычен рту, Так рукой виски от скуки трут, Повзрослели - несказанно вышел крут Праздник повседневности вокруг. Что ни взять - ни вспомнить: день за днем Тащишь все равно: Один? Вдвоем? За моей сцепились за трухой Слепни в раздраженья ком глухой. Отменив умение заснуть, И лунатикам своим укажет путь Навигатор будущего дня, Если битый лоб не подведет броня
4.
Уроборос.
Согнулась белесой змеей
В бессмертия водоворот
За палкой-опорой своей
Старуха по парку бредет.
Врос тельца ее эмбрион
(Змеиный ли, рыбий - похоже)
В бессменный цветастый нейлон
Потертого плащика-кожи.
Под туфлями ноет елей
Всех грязей, набравшихся в след.
Не будет ни злей, ни добрей
К ней этот прочерпанный год
Запутано время - и, вот,
Где слякотью след уничтожен,
Безвременье в парке идет
В скорлупке линялой одежи.
5.
Поэты, застывшие в своих книгах - я говорю со стеклом. Ваши слова - восковые фигуры в музее мадам Тюссо. Вы здесь задержались за тем же, что и прежние - это такой спор. Смерти избегнуть между страницам - древний такой спорт.
Время прейдет, и ты скажешь: «Безносая, слова остаются тут. И, сколько бы я не бродил с тобой под руку - все же напрасен труд. Станут просить на копейку внимания книги мои по дворам. Добрые люди нахмурятся, сжалятся, спрятав словесный крам».
6.
Изморозь, изморозь, изморозь. Дети - деревья( ветками врозь), Тянут земли благородную соль, Тянут земли застарелую боль, Воду познания, глину легенд, Вязкие соки языческих вед. Сон их замедленный сладок, Шепчутся шорохи сада. Тише-потише, дай вызреть словам- Новая поросль проклюнется там, Будут металлу подобны Крон непослушные копны. Грозди нальются, прилягут стада В легкой тени, где прохладней вода, Станет испуганно птица В гуще дубравы носиться.
"Новые" выйдут на ласковый свет, Новый оставят в истории след Корни и гибкие травы, Желтые свечи купавы. Тише-потише не тронув покинь Силой великой брюхатую стынь.
Химеры
**** Да и не пройдет ничего. Этот запах кожи, прогретой на солнце Будет сочиться по улицам, Превращаясь в трухе старых домов В мумию запаха Только дыхнет чуть-чуть Старыми духами от стен с камышовой начинкой. Даже во сне этот город покоя не даст Накрывая муаром каштановых листьев
**** Кафе «Медуза».
Сколько было планов- где они? Сколько было людей- где они? Умерли. Так же. Пафасно.
**** Вначале исчезают друзья. Затем уходит Ноябрьский вечный шум ворон-какух, Бросающих пощечины лепешек На гладь машин. Жизнь сузилась до кетаминовой вспышки. Блокируй, мой мозг, блокируй. Обрывки воспоминаний постепенно становятся вымыслом.
**** Костел.
В тот день я пряталась. Как иголка за скорлупой готических окон. Тук-тук! Кто там? Иван. Лучше бы ты не разбивал мою хрупкую веру в бессмертие.