7. Она не похожа на измученных молодых мамочек, бурно и не совсем адекватно реагирующих на любой внешний раздражитель. На тех, что обычно сразу перестают следить за собой, как только планка бабьего счастья взята: муж найден, подвергнут браку, ребенок рожден - правильная жизнь состоялась. Потому и первое впечатление, что появилась она здесь, в детском супермаркете, случайно. Рядышком, с груженой тележкой, будто бэлл-бой, изучает содержимое полок ее кругленький, плюшевый муж. Она ведет себя несколько отстраненно. Величественно. Никогда не снизойдет до памперсных проблем и выбора баночек с детским питанием. Представляю, как ненавидят ее за подобное поведение бабы! Как, увидев однажды ее беременное пузико (иначе быть не могло - аккуратное) втихую злорадствовали: - «ну, наконец-то, нашего кухонного полку прибыло! Теперь уж, хочешь-не хочешь, а придется попотеть...ы-ы-ы-сь, королевна!». Но рождение ребенка мало что изменило. Раз уж дозволено бэлл-бою королевну любить - так и быть, разрешаем заботиться об отпрысках королевской фамилии. А вы, гусыни комнатные, учитесь - не научитесь. Пытаетесь подражать? Не получится...Любить себя так, чтобы и других восхищала эта любовь к себе - особый талант нужно. Он с рождения дается: несмотря на обстоятельства, семейные доходы и родословную. Пусть еще в детском саду на горшке, но уже - королевна. Она не думает ежесекундно о жесте, позе и всем том, что впаривают вам, простым смертным, создатели психологических тренингов и модных вебинаров. Вот и сейчас: королевна и прилагающийся к королевне муж, выбирают наследнику бодик. Она, как бы нехотя, стоит в пол оборота к стенду. С продавщицей объясняется муж. Продавщица, вышколенная как охотничья псина, бежит за образцами пинеток, наиболее сочетающимися с этим бодиком, в другой отдел. Еще пару минут - все запросы королевны удовлетворены. Без единого слова с ее стороны. Какова подача! Браво, королевна!
8. Вот интересно, кто ответственен за опоздание посылок с дарами судьбы? Человек торит себе дорогу, строит карьеру, пытается создать семью. Человек ждет всю жизнь - а где же заслуженное вознаграждение? Поглядывает на часы. Не находит себе места. От безысходности ожидания совершает кучу ошибок. Когда же до полуночи остается один стрелочный щелчок, руки посыльного передают через порог посылочку. Иногда, бедолага не успевает даже крышку снять. Щелк. Слава после смерти. Долгожданное наследство для умирающего от неизлечимой болезни. Любовь двух стариков... Тяжело было ей, умной, по-мужски умной, женщине найти себе пару. Будь хоть тысячу раз преподавателем точных наук, но так хочется найти того, кто сильнее, целеустремленней, талантливей тебя. Его, за кем можно тянуться. На четвертом десятке мало в чудеса верится. Уже и дети подросли. Смирилась. Но, однажды утром, убегая на семинары - лекции, ногой зацепила какой-то ящичек, у входной двери подкинутый. Толкнула под обувную полку. Зачем ей, физику, Пандорины шкатулки. Но, раз судьба намерена свои дары доставить - хочешь-не хочешь, без запоздавшего презента не уйдешь. У них все начиналось с банального научного руководства. Переросло в дружбу. А, затем, замесилось в семью как-то, само по себе. Крепкий получился замес. Учитель и ученица. Муж и жена. Он - стратег. Она - тактик. Он вдохновляет, она - обеспечивает надлежащие условия работы. Среди студентов находит все новые и новые светлые головы для разработки поставленных задач. Им, двоим, так много нужно успеть. Вроде бы, и немало сделано, а результаты требуют новых исследований. Друг для друга сорок отпущенных лет - мгновение. Щелчок. Когда ему, в очень почтенном возрасте, пришлось уйти первым, они не успели друг другом пресытиться. Окружающим показалось, что она восприняла его смерть достаточно спокойно. Не плакала. Продолжала жить. Проводила лекции. Опрашивала на семинарах. Вскоре выяснилось: она попросту отказалась верить в смерть своего мужа. Вплоть до того, что запретила студентам и друзьям говорить о нем в прошедшем времени, как о мертвом. Вот так. Физик, лучший из логиков - вопреки логике всякой. Хороши у судьбы подарки...
Мои другие страны
И откуда они только берутся, эти « мифы»? Сколько нужно времени, чтобы человеческая память, отбросив весь негативный опыт, оставила лишь легенду? Самую банальную, знакомую еще со времен Древнего мира «Легенду о золотом веке»? Подозреваю, что двадцать лет - самый оптимальный срок, чтобы память успела дополнить картину реальности. Что-то забросить далеко на антресоли, что-то подлатать... Такой себе капремонт в музее обыденности. Приходят в музей посетители и видят: экспонаты хоть на выставку ВДНХ отправляй, а в самом зале ни сквозняка, ни плесени. Ну, не было плесени лет двадцать назад, не было! Разве сами не помните? Не могу понять только, откуда в двухтысячных появилась эта массовая ностальгия по восьмидесятым у тех, кто родился уже перед самым крахом Союза? Потому что Союз - часть нашего детства, а оно уже, по-определению, светло и свято? Именно эта странная тенденция, эта странная особенность памяти моего поколения и дала мне стимул к написанию цикла. Мои воспоминания отрывочны, я родилась «аж» в начале восьмидесятых, но приписывать лишние детали и смыслы увиденному не стану. Все как помню, все как есть. Взмах руками и тело распрямляется. Мой первый заплыв на глубину. Такая вот, взрослая. Сильнее, сильнее - и полный восторг. Я - героиня приключенческого романа (или эпоса Толкиена, сколько тогда за лето было прочитано!) плыву сквозь волны и буран спасать...кого? Еще не придумала. Рядом выныривает мама. Пора на берег, на солнышко. Бетонная стена пляжа. Неизвестный художник краской, под уголь черной, нарисовал красавицу лошадь. Зимой, наверно, потому что рядом поздравление: « С новым 1990 годом!». Для меня лошадь живописна. Мы, фонтанские дети, тоже так хотим рисовать. На песке полно древесных угольков... Год последний безмятежный. Я не помню как мне было хорошо в восьмидесятые. Помню, что пластиковые пеналы с магнитиком имелись в классе только у очень богатых детей. У которых папы «плавали» (да, да разделение на богатых и бедных в то, райское, время уже было, но особенно не афишировалось). Помню пустые прилавки и слипшиеся карамельки без обертки. Что все негодовали на раскидавшего по классу копченую колбасу мальчишку. Она ведь такой дефицит!!!!!! Жевательную резинку, которую продавали бабульки-спекулянтки (спекулянтки произносилось шепотом, и тоже неодобрительно). И на это сокровище с вкладышами Дональд-Дак мы тратили всю свою «выручку», полученную на школьной ярмарке. Но школа, ярмарки - вся суматоха - там, в городе. А настоящая моя жизнь была на даче, на Фонтане. Поэтому лучше помнится. Частная инициатива или как мы продавали канистру.