Еще один весьма существенный момент: более половины жителей Российской империи грамоты не знали; 80% подданных на полях и заводах по 12-15 часов в сутки спину гнули. С детства до глубокой старости. Тут бы от работы «коней не двинуть», а не к культуре серебряного века приобщаться.
Так, что, иллюзия это все: любящие поэзию миллионные толпы, стотысячные тиражи поэтических альманахов. Или же, по-детски наивная попытка выдать желаемое за действительное. Кто так поэта похвалит, как не он сам! Давайте простим охранника Леху, если, вернувшись с ночной смены, он завалится смотреть телемыло, а не перечитывать критические статьи в «Новом мире» или вникать в философский трактат Хайдеггера. Сами же не будем особо горько причитать о своей невостребованности, и спешить к угрюмому лодочнику на переправу с монеткой в руке. Повторенное сто тысяч раз «живи быстро, умри молодым» стало растиражированной пошлостью. Неужели не чувствуете? Если стихи не нравятся филистеру и любителю сериалов, почему это должно быть нашей проблемой? Нет, проблема, как раз, не только... не столько в отсутствии слушателей. Нам бы самим стать хоть немного друг другу нужными. Хоть чуть-чуть, а? Побольше доброты, господа поэты, поменьше желчи. Просто не пачкать «большую литературу» мелкими поступками. Тогда ее и сохраним.
Игое.
Было время, со старинных гравюр боги и звери сходили и разные диалоги вели. И, чтобы видеть сие, не нужно было пятипалой дурман-травой себя обкуривать и водой многоградусной истязать. И говорили они не словами простыми и ясными, а аллегориями, так, что услышавший, из десяти смыслов близкий себе находил.
Всякая мать игрушками своих детей забавляется, младость свою возвращая. Все, что внизу, то и вверху. Вот так и София, мать дитяти Иальдаваофа созидающего забавлялась. Создаст сын амеб, она им форму туфельки предаст. Создаст сын звезды - мать уже целыми днями архонтам гороскопы чиркает, словами всякими заумными балуется. Создаст себе сын игрушку безобидную - человечка глиняного, безмозглого - мать и тут ребенку забаву испортит, по прихоти своей невнятной человечка мозгами наградит.
Расплакался дитятя Иальдаваоф и выбросил подальше игрушку эту. Долго валялась она в болотных топях земной жизни не «нарадуясь».
А сын все новые игрушки себе придумывает. Создал он три царства природы и стал наполнять их всякими тварями по своей обиде и фантазии. Вначале твари эти были злобными. Пасти их острыми зубами наполнены, на лапах ножи когтей отточены. Мать София к ним прикасаться боялась. Но постепенно гнев создателя стал таять и вновь вылепил он игрушку безобидную. Назвал конем. Когда же увидел, что его творение всяк зубастый слопать норовит, сжалился над ним и сказал: «иди, найди себе побратима, чтобы защита тебе была, так как мне охранять тебя день и ночь некогда».
Окинул конь взглядом три царства: «по небу птицы пестрые щеголяют земли не касаясь - какой прок мне от них? В воде рыба серебрится - на брег не кажется. У лесных зверей зубов острых полон рот, да и нрав крутой - какие из них побратимы, если сам я - обед желанный им?».
Так проскакал конь лес и дол, а за лесом болото нашел. В болоте плачь чей-то раздавался. Увидел конь существо голое, с кожей бледной. Ни когтей у него, ни зубов острых. Такой побратим и сам беспомощен. Что от него проку. Но существо голое коня лаской обступило, по голове гладит, клюквой вкусной угощает, гриву в косы плетет. Сжалился над ним конь: «не ты мне заступником, а я тебе заступником стану. За твою ласку и корм за тобой всюду последую, от зверей зубастых копытами отобью».
Но не заметил конь, что у человечка в руках веревка была (видать с разумом человеческим София перемудрила). В две секунды опутал человечек веревкой морду конскую, сам сверху на него запрыгнул, отпустить коня уже не собирался.
Вот так они и побратались, добрым чувствам доверившись.
Так и мы выбираем себе среди вышних хозяина, лаской обольстившись, всей доброты его заранее не ведая. Аминь.
Мифологизм творчества Т.Г. Шевченко.
1. Вначале о творчестве, как таковом. Творчество- процесс человеческой деятельности, создающий качественно новые материальные и духовные ценности. Творчество представляет собой способность человека созидать новую реальность. Виды творчества определяются характером созидательной деятельности.("философский словарь") Философов проблема творчества волновала очень давно. Только никак расшифровать его они не могли. Отсюда и появились такие трактовки творчества как "божественная одержимость"(Платон), "проявление инстинктов"(Фрейд), "животное дыхание бессознательного" (Гартман). Шеллинг наделил понятие творчества более романтичной особенностью: "художник вкладывает в свое произведение .... определенную бесконечность, в полноте своего раскрытия недоступную не для одного остаточного размышления и никогда невозможно сказать, выражена эта бесконечность самим художником, или же раскрывается в самом произведении как таковом". На самом деле никто и никогда не мог и не сможет объяснить появление творчества, даже сами люди рефлексирующие над ним. Все гораздо проще: есть люди занимающиеся им, и есть те, которые всю свою жизнь занимаются тем, что следят через лупу за людьми, занимающимися творчеством. Я считаю, что первое- более продуктивное времяпровождение. 2. Личность Т.Г. Шевченко вне творчества. Существует еще такая немаловажная деталь, как мифологизация своего внешнего облика и манеры поведения. Особенно она важна для человека творческой профессии, который проводит свое время в кругу богемных личностей и аристократии. Шевченко- баловень судьбы. Без особых сложностей признанный творческой элитой. Шевченко вхож в артистические салоны. Да, тут уже самое время подумать над личной легендой. Что у нас есть: кре-стьянское положение ( причем крепостной)- это минус, зато прият-ная внешность, скорбь и туманность сиротской судьбы- наличие ко-торых романтический 19 век превращает в дополнительное пре-имущество. Но какой молодец Шевченко! И даже такое невыгодное изначально положение как "холоп- салонная игрушка" он сумел пе-ревести в имидж - мифологизацию. Украинский мальчик хорошо владел русским языком, но стихи пи-сал на своем родном . Вроде бы появление явного патриотизма. И такое утверждение как: " сповiдаюся кацапам черствим кацапським словом" является ярким доказательством оного.... Но... Почему же тогда патриот пишет свой дневник на этой самой "кацапской мове ?!" Так кто же дневник по-украински читать станет .(Не думаю, что дневник был написан для себя. Навряд ли человек будет писать "для себя" дневник на чужом для него языке. Тем более, творец, рисую-щий себя в неглиже (что является известным фактом биографии по-эта). 2.Дуализм или кокетство? Автор книги "Поэт, как мифотворец " Григорий Грабович обратил внимание на отличие русскоязычной прозы Шевченко от его украинской поэзии. Русская проза Тараса Григорьевича скорее забавный bon tone анек-дот, рассказанный очаровательной поклоннице мимоходом или же публицистическая зарисовка. В украинских стихах он не касается своей реальной жизни. Жизнь в Петербурге, Вильно не получают никакого отображения. Зато это похоже на какое-то воспоминание о прежней жизни, идеализированное воспоминание о детстве. Все - крупным мазком. Везде навязчивая повторность образов. Возможно даже подсознательная. В отличие от Грабовича, подобную разность я могла бы считать скорее поэтовым кокетством ( ибо все поэты немного кокетки в душе), исконным украинским заигрыванием "и нашим и вашим" если бы не яркая мифологичность его стихов. Не удивительно. Украинская поэзия лишь зарождалось и как всякий новорожденный культурный феномен, вошла в период первобытно-мифологический. Это я попытаюсь в дальнейшем и доказать. 3.Эдипов комплекс, Мария Магдалина и иудейская идея мессианства. При чтении стихов Шевченко приходит в голову: " Почему так похожи главные герои?". И действительно, что не героиня, то страдающая "покритка", что не герой- воплощение насильника. В этом можно усмотреть явный "эдипов комплекс". Но это если проводить психологические исследования поэзии Шевченко, как это делал Болей. Моя задача другая. Думаю, что и этот "Эдипов комплекс" можно разложить на мифологические предпосылки. Итак, герои на сцену. Образ№1: "Покритка": "Наймичка", "Катерина", "Тополя" и сколько других героинь грешных, но вместе с тем чистых. Яркие образы. Героини главные- страдающие и падшие. Но при этом читателю вряд ли придет в голову обвинять их в падении, с таким сочувствием автор изображает несчастья жертвы. К чему бы подобное оправдание? Вроде бы и сами виноваты ( нужно было голову иметь, дабы песнопеньям сладким "москаля" не верить или же кочергу под рукой, чтоб от насильника отделаться), но нет, они не обвиняемые в своем легкомыслии, а жертвы. Почему все именно так? А если попробовать ассоциировать данные образы с библейской мифологией, чей образ первым придет на ум? Правильно. Марии Магдалины. Вроде бы и падшая, но свя-тая. Раскаявшаяся светлая. Вечная женственность. Чуть ли не София Соловьева. А кто же тогда обвиняемый, главный обидчик несчастной Марии? Образ№2 "Бог-отец".