ЗИМНЯЯ ПТИЦА
Птица, сделанная из железа, распята на воротах моего дома. Не летит за всеми. Может только наблюдать, как люди бегут от вечной зимы. Уже давно просеивались серые мучные крошки белым небом за пудренные пряники коричневых домов. Под ногами мороз. Мороженого, взбитых сливок, песка, крахмала смесь скрипит. Дети тянут мам желая смесь ту съесть. По дорожкам заезженным скользят замерзло - мокрые пингвины в ботинках 41 размера, по размягченному пюре.
Все свыклись - солнца не будет. Оно плавилось, лавало в мареве-масле неделю и растворилось. Город слыхал, что оно взоралось. Мы пытались заняться делами, жгли миллиарды килловатт, просили ещё, пока кто-то сзади не крикнул: "Смотрите на ветки деревьев. С них плед собирает сбежавшее солнце. Вернулось. Так почему же снова закат?"
На востоке атласные звёзды. Кто, слыша их блеск, верил в холодный обманчивый звон, мог различать голоса каждой из них. Каждый голос звал тебя по имени на 100 ладов. Я видел, как брели во сне заговоренные звездами. С открытыми глазами. В их взглядах белый блик. Попадая в ямы, продолжали по инерции шаги. Тупые заведённые игрушки.
Подгулявший ветер в зоопарке донёс зверям голоса звёзд,срывал верхушки крыш-вальеров. Звал нас подниматься вверх. Не ветер, смерч окуривал животных пылью. Предлагал взлететь нам вместе. Вверху их закружил, замолк, прикрылся тишиной. В ней голос звёзд манил сильней. Люди закрывали уши, чтоб не поддаватья на призыв,остаться на землею Подняв головы смотрели, как в небе звери слились с звёздами.
Звёзды утолили голод, замолчали.
Мы шли, продвигались на закат спокойно, пока кто-то сзади опять не крикнул: "Солнце убежит, а я так и погибну".
Дорога скользит, к ней примерзают пробки. За выхлопным трубами неспокойный рваный домовой на морозе грееется. Из открытых люков - пар-зелье пенится. Тротуаров уже нет, сплошной стальной поток. Пешие вброд в дымной, зельной чаше толкались наобум, толклись нам по колёса.
За городом, рассеяв пробки, машины буксовали вальс. Сталкивались в танце долгим поцелуем. Нам, кто после вальса выжил - повезло. Оставшиеся ненавидели дорожный шлейф, который высовывался дальше, держа на языке больное солнуце в гранулах. Дразня уже не миллионы, сотни. Десятки доживали. Десятки... быстро получилось, что одни десятки.На скорости машины по рытвинам гребли капотом снег, кидали в стороны, отметались на обочину. Я рад. Когда разбитых вытеснял. Так должно было случится. Видишь ли, солнца захотели. Вот и сдыхайте у обочины, картёжники, каторжники, рядовые слушатели. Почему же вы, не я, выбраны жить? И я их выживал. Топил в ломком асфальте.
Вот вам единственный - я. Проношусь, почти догоняю закат. Победитель. Влетаю.
Пустыня-закат из фиолето-оранжевых детских трепещуших крыльев, полупрозрачных. Я Бог, живой Бог, навечно согретый. Моё солнце: всё тепло, все лучи.
Но детские прозрачные крылья были тонки. Порвались. Закат оказался всего лишь газовым шарфом. Не успев выключить скорость, я пролетел насквозь, в те же самые зимние сумерки.
Я в них как врос, кричал и ждал. Не позовёт ли кто. Закат опять со мной прощался впереди. Снова крикну, чтоб себя услышать. Убедиться, что пока живой. Я не вижу ни тела, ни ног. Двигаюсь на ощупь, как паук. Руками , как щупальцами, перебираю. Руки мои обнаружили груду железа. Руки мои обнаружили прибитые к решётке крылья. Руки мои обнаружили, что я возвратился домой, к той же пойманной птице.
Над взбитым молчанием летят круги молочного цвета. Переливаются бесцеремонно они, мыльные пузыри. Где же находишься ты - тот, кто их пускает? Мне тяжело идти, нет сил искать и бегать. Зову, кричу. Ошибся - никого здесь нет. Я не могу один, один не буду. Должен кто-то быть еще живым. Если даже нет, придумаю. Вот кто-то так же скинет теплое тяжёлое пальто, сползая по стене приляжет, накроется, постарается заснуть. Легко, приятно додумывая сон о мыльных пузырях мы не проснемся оба.
Три, раз, два.
( вешалка).
Молодой человек в изящно изогнутой шляпе. Он состоит из прямых чёрных линий. Желает потанцевать. Руки в локтях оттопырены. Поклон, скользя, поворот.
Три, раз, два - молодой, томный брюнет даму в спине перегнул. Не одну, так другую. Лучше ту, в шелковом платье, справа. Легко « ча-ча-ча» над букетом насмешливой в белом.
Не остановить музыку. С девчонкой спортивной, тонкой талией в топике, на песке напоследок танцуем след в след - три, два...
Три, раз, два - каждый вечер. Не год. Не так уже молод. Кто хочет еще танцевать с, пока что, изящным партнером? Меньше и меньше. Соседние леди, кого пока встретил. Пойдут и такие, « по мелкому илу»- три, два. Намазаны брови, по тальку - три пота. Стальные ресницы залеплены воском, за ними пустыня - три, два.