Искало пластилиновое личико глазами серыми, цвета камня, уважаемого Иван Иваныча. Но нет его у меня, чтобы эту речь одобрил. Вздохнула лысая голова и спряталась обратно под листок, кивающий под тяжелыми нудными каплями. Сила авторитета. Только кивать и остается.
7.
Смотрю, а на моем балконе уже какая-то тряпка на веревке болтается. Пригляделась- не тряпка, человечек бледненький такой, плоскенький, за веревку бельевую из последних сил держится.
Любезный, Вы кто?
Новый декадент.
Хорошо, но что на моем балконе делаете?
Не видите, вешаться собираюсь!
Не проще ли веревку отпустить? Ветер Вас и так вниз сбросит...
Да, конечно! - плаксивил он- Вам так проще будет. Мою смерть, в таком случае спишут на банальный несчастный случай. Я же хочу доказать вам всем, что жизнь сама по себе не имеет абсолютно никакого смысла. Какая смерть достойнее? Влачить жалкое существование до естественного своего конца, или, имея хоть каплю мужества, вовремя прервать его?
Хотите покончить с собой? Ваше право. Но почему именно на моем балконе? Почему не решились на этот поступок ранее?
Человечек не выслушал моих вопросов. Хотя, с решительными действиями явно медлил. Свои маниакальные рассуждения не прервал:
Разве наша жизнь не ужасна? Мы вынуждены постоянно страдать от насилия, от чужого непонимания. Каков смысл существования в такой обстановке?
Но, неужели мы должны потакать обстоятельствам чужого неприятия? Я очень хочу понимать других людей. Спускайтесь, я Вам чай налью. Проговорим до утра, и Вы измените свое мнение. Я постараюсь понять и принять Вас.
Он опять не слушал меня, все болтался, держась за веревку:
Все тщетно, тщетно в этом мире, и лишь смерть избавит меня от страданий.
Зря перепугалась. Все это- болтовня. Надоедливая, как мушиное жужжание. От досады я щелкнула плоского человечка по лбу. Отцепившись от бельевой веревки, он улетел, уносимый обстоятельством ветра. Пусть жалуется другим на мое непонимание, или даже на мою зависть к его независимости полетов от балкона к балкону. Мне все равно.
8.
Отстучали дожди. Зарябило перед глазами. Радуга? Нет, радуга золотиться. Это... непонятное кто-то. В разноцветной шапочке, разноцветном шарфике, с удивительно радужным взглядом, прозрачней стрекозьих крылышек. И так же, как стрекозьи крылышки, часто моргали его глаза. Дружелюбные до неимоверности.
Расположились у камина. Улыбается мне. Я начинаю ему о себе рассказывать, а оно вдруг аж подпрыгнуло:
Чувствую, они - рядом. Космический разум внимает нам.
Милейший, спуститесь с Марса на землю. Здесь так же, между прочим, жизнь продолжается.
Вот, вот. Шевелится и плодится биомасса землян, жертв космического эксперимента.
Затем, по- видимому, испугалось собственной мысли:
А-а-а-а-й! Я же с биомассой разговариваю!!!!!
Больше меня вниманием не удосужило, радужными глазами сканируя потолок. С внеземными цивилизациями диалог бормотанием своим поддерживая. Чай с блюдечка допило, на оном благополучно в дальнейший путь отправилось.
9.
Снова со мой никого. Снова, среди огромного дома, я маленькая точка, уязвимая мишень, тоньше кошачьего зрачка, затерявшаяся в масштабе королевства огромных дверей,, столов цельного дерева, хрустальных льдисто ваз. Живет своей отдельной жизнью дом, не обращая на меня никакого внимания. Полки в шкафу поскрипывают, будто ребра доисторического животного под слоем пыли пытаются вздохнуть. Все стучит и стучит на печатной машинке писатель: «Ску-ка. Ску-ка. Дзинь...»
Приоткрыл двери осторожный сквозняк и тут же захлопнул. Вдруг распахнул их настежь с огромной силой. Так лакеи распахивают двери залы перед особой королевской крови. Но уместные в таком случае фанфары не зазвучали. Вместо особы королевской крови, в комнату влетел помятый, небритый Человек-Перекатиполе.
Он приветствовал меня, будто лет двадцать с ним знакомы, вписался в мою квартиру, будто жил в ней всегда.
В гостиной появилась гитара, на люстре- самодельные побрякушки из бисера и перьев. Воздух моего дома приобрел привкус какой-то шмали. Мой гость, правда, утверждал, что это аромат странствий, а не шмаль, но не уточнял, из какого измерения, в какое иное.
Подложив под поясницу подушки нирваны, мы предались рассуждениям: о брахмане и дхарме, о Дарвине и Ницше, о Тимоти Лири; о физике, генетике, космонавтике и поэтике.
Кто же ты такой? Приходишь, вывешиваешь свои знания, будто на просушку цыганские тряпки. Затем, собрав их, мчишься в любое другое место, чтобы повторять и повторять это бессмысленное действие. Зачем? Неужели никогда не остановишься?