У тебя есть замечательная уверенность, что если мы будем сидеть на одном и том же месте, делая карьеру, заводя связи с нужными людьми, то в нашей жизни не появиться клубочек гаденьких обстоятельств, которые способны пустить на ветер весь наш успешный мирок. Зная об клубочке обстоятельств, стану я напрягаться, обживая то, что заранее пойдет прахом? Нет, не хочу зависеть от подобных мимолетностей. Поэтому и всегда в пути.
Беглец. А как же преодоление? - хотелось мне спросить. Но Человек-Перекатиполе уже продолжил свой путь. Глядя в окно, я видела, как бежал он без перерыва. Ни к чему не привыкая: ни к месту, ни к людям. Бедный человек.
10.
Я не хочу так!
Возможно, я слишком молода, чтобы ответить на все свои вопросы, но получаю радость, когда могу задать их. Зачем выдумывать способы самоубийства? Найти ответы на все свои вопросы - самоубийство и есть. Зачем жить, если все в жизни - предельно ясно?
Пишите свои книги, уважаемый Иван Иваныч. Пусть и дальше аппаратики искусственных рассуждений поддерживают ваше существование. Но никогда, даже в восемьдесят лет я не потянусь ни за одной из Ваших книг. Мой мозг не питается интеллектуальной мертвечиной.
Знаю, мои действия всегда будут Сизифовым трудом, но я не стану убегать от кома обстоятельств. Так же я не стану называть обстоятельствами последствия своих собственных поступков. Не стану шутом раскланиваться перед потребительской фразой: « а что я смогу получить с твоей искренности?» Один раз поддашься, другой раз придется наклониться ниже, вскоре - хребет сломаешь. Нет. Я наращу мышцы вокруг своего хребта. И в противовес греческому мифу, Сизиф сможет окончить работу.
Разговоритесь между собой люди!!!!! Прекратите щелкать по клавишам допотопных печатных машинок, спрятавшись за щитами стен и обстоятельств. Мы не боимся толкнуть, обматерить, и даже подставить друг друга. На как же мы трусливы, когда нужно подойти к другому человеку и по-настоящему заговорить с ним. Давайте, все-таки, найдем время, чтобы разговориться. Салон неделовых разговоров все еще открыт. Жду вас.
Галерея
Зачем? Зачем утро подхватывает нас из буддистских храмов, соборов поднимающихся вверх от треска крыльев ,стекол, которые растут и рассыпаются, перезрев? От спрятавшихся на фотографиях римских фотографов, продающих фотографии маленьких часовен Рима подающим надежды юношам-студентам. Юноши стряхивают древние надписи В углы золоченых табличек. Зачем странные юноши из гусеничных слов стихов, скомканных в кучи, выстилают каждому из нас троих дорожки, проходящие и через этот день. Когда , заглянув сюда на минуту ,каждый раз мы случайно встречаемся, чтоб разшифровать появление голубей, поднимающих взрывом крыла разноцветных фотографов ,собирающих калейдоскопы из перезревших, но все еще подающих надежды юношей. Зачем мы так же сыпимся в лоскуты ,ночью возвращаясь туда, откуда утром ,минуту назад прибыли? Треугольные слова Когда мое слово трескается, то распадается на камни. Камни, которые превращаются в воробьев, когда их поднимают с пыли мальчишки ,желающие этими камнями сбить сумку за плечами треугольного человечка, который собирает в сумку птиц, вылезающих из-под ботинок мирных граждан, разбирающихся в терроризме на своей территории, держащих за пазухами носов каменные крохи, завязанные в узелки платков. Одевающих в жару платки с узелками на голову. Для платков и камни, и головы одинаковы. На узелках держатся пуговицы разных цветов, для памяти пришитые у человека сложенного из трех углов ,с очками на переносице, чтоб издали видеть мальчишек , бросающих камни. Под ботинками которых трескается бумага с треугольными словами. Паранормальная осень. Часть 1 Не загладит никто на зеленых листах паранойю рассветных шагов. Конфетой тает месяц у дома за щекой, едва прорезавшись. Накалов на рога нитки. Провязав за ночь спинку свитера на зиму. Месяц записывает на зеленых листах количество петель. Но листы каждую осень теряет. Ему приходится считать петли заново. Месяц долго не может уйти не закончив работу. На рассвете воздух звенит. Спрашивает-есть ли кто еще живой. Живой не отвечает. Отсыпается,или осыпается ,запутавшись в вязаных петлях. Воздух снимает с ночи латы,с лета- пар. Забрасывает на чердак. Когда весной откроют дверь, их выпустят. Они, голодные, вопьются в щели. Напьются сквозняков. Но, пусть сначала выспятся. Часть 2 Я - повелительница рыжих снопов, растрепанных по ветру веток, ошметки которых шаманка безносая крутит своим помелом. Я сыплю в открытые рты земли ,скрученные в салфетки цветы, сшитые из пурпурной цыганской юбки, монеты из семени меди, настоянной на октябре. Лучи-прожектора раздраженного света. Какого тут шарите? Тростью небесный слепой нащупал земные морщины , когда земля , закрыв рот, улыбается.