- Что же это Вы, папаша, умудрились ребенка качелей по голове стукнуть?
- Угу. (Да что же там? Они хоть сразу результат говорят?).
- Вы понимаете, у нас теперь, в приемном отделении, с этим делом строго. Раньше как было: привезли мне пациента (взрослого или ребенка), я его осмотрел, сделал свою работу и свободен. А теперь: по каждому подозрительному случаю, особенно связанному с травмами у детей в присутствии взрослого, я обязан составлять докладную. И, Вы должны на этой докладной расписаться, что ознакомлены.
- Послушайте, скажите мне, наконец, что с ним?
- Ну, может сотрясение. Может, и нет сотрясения. Сейчас маякнут снимочек и посмотрим. А вы, пока что, распишитесь здесь и здесь. Вы по своему адресу зарегестрированны?
- Да...
На айподе врача что-то звякнуло. Он посмотрел прозрачную панель на свет.
- Что там?
- Ушиб мягких тканей. Вам повезло.
- А рана? Кровь?
- Ссадина. Сейчас немного отлежится в палате. Дайте ему попить, как в сознание придет. Рану обработайте еще раз антисептиком. И будьте поаккуратней в следующий раз. За прием и КТ можно оплатить в кассу. Слева по коридору.
Неужели без КТ он сразу не мог сказать? Или без техники врачи сейчас ничего не умеют? Ой, и пусть. Заплатить лишнее на радостях не жалко. Буду, буду аккуратней! В тысячу раз!
На бегу уже: «Спасибо!».
2.
А через два дня нагрянула к Олегу домой комиссия по охране ценности семьи и брака. Две тетки неопределенного возраста в форме и дюжий молодец. Дверь такому попробуй не открыть - выломает. Да и что Олегу было скрывать? Он же не алкаш, не нарик. О ребенке заботится. Сперва была уверенность: ну, посмотрят, убедятся, что все в порядке, уйдут. Работа у них такая, у комиссий. Но, поведение «гостей» вскоре убедило его в обратном.
Молодой человек, как только вошел, пристроился сопровождающим к Олегу. Под его аккуратным конвоем Олег последовал за тетками в свою комнату. От теток пахло пылью замшевых занавесок и брезгливой скукой. Одна из них вытащила планшет из черного футлярчика с символикой КПОЦС. Вторая тут же скомандовала:
- Записывай.
На Колю, удивленно застывшего с кубиком от недостроенной пирамидки в руках, они не обратили внимания. Равно как проигнорировали все жалкие попытки Олега завязать разговор, объяснить ситуацию.
- Итак, записывай: жилище в аварийном состоянии, в квартире грязь, разбросаны игрушки.
- Подождите, подождите. Ребенок ведь играет с ними! Как они могут быть убраны?
- Далее: игрушек нет в достаточном количестве.
- Извините, конечно, а какое количество достаточно?
Молодой человек зашикал на Олега и приподнял руки, будто собирался его удержать от противоправных действий.
- Далее: у ребенка нет своей отдельной комнаты, не определена игровая зона. Перейдем на кухню.
Олег, более удивленный, чем возмущенный такой бесцеремонностью, под мягким контролем молодого человека, последовал за ними. Тетки уже прошмонали холодильник, стерли пальцами пыль за шкафчиком. Сунули носы в микроволновку. Олегу нестерпимо хотелось в этот момент микроволновку включить. Его даже перестало удивлять то, что детские продукты в холодильнике остались тетками в упор незамеченными, а общее состояние кухни отмечено как «помещение, непригодное для приготовления пищи». Гнев сменил удивление.
- Послушайте! Вы же бред несете! У вас что, у самих детей нет? Они у вас игрушки не разбрасывают? И спят через десять комнат от родителей? Чего вы добиваетесь? Вам, может, деньги нужны?
- Отметь попытку подкупа. Да, и еще не забудь про пункты «непосещение детской молочной кухни» и «несвоевременная вакцинация».
- Какая кухня? Я молоко ему в магазине покупаю. Прививки мы делаем по индивидуальному графику. Он болеет часто...(чё-ё-ё-рт, вот про болячки не нужно было им говорить).
- Со слов отца, ребенок часто болеет ОРЗ. Пиши... несоблюдение температурного режима. Все. Достаточно. Теперь можешь собирать.
Кого? Не успел опомниться, как тетки взяли Котю за руки и так, в тапочках и домашнем костюмчике, даже куртки не одев, потащили к выходу. То, что на улице глубокая осень, защитников прав ребенка не волновало. Олег бросился следом. Но, ловкий удар - и из его разбитой об угол стола губы полилось теплое и соленое. Сверху навалилась туша молодого человека. Профессиональным приемом он скрутил Олегу руки. Так вот зачем этот молодец постоянно рядом стоял!
А Котя даже не сопротивлялся. Он непонимающе оглядывался на папу, пока шел с тетками к выходу. Только у двери вдруг понял, что его забирают. Заревел. Сел на пол. Поднимал руки, когда его пытались с пола поднять. Взяли поперек туловища. Понесли. Хотел Олег крикнуть: «Котя, беги!». Но куда может убежать четырехлетний ребенок, да еще и без куртки.