Покачали головами кашлатые тети. Какой педагогически запущенный ребенок. Не знает в свои четыре, что рыбам положено только плавать, а не выпрыгивать из тяжелых вод Атлантического океана. И, уж тем более, им запрещено бегать по илистому берегу рек Африки. Зато, тети знали все: рыбки плавают, ежики бегают, зайчики с белочками водят хороводы вокруг новогодней елки. На детских рисунках солнышко должно быть в правом верхнем уголке, в левом, нижнем, - домик. Но, ничего, они еще успеют исправить пробелы в Колиных знаниях. Время будет.
- Коля, ты папу слушаешься?
- Слушаюсь.
- Молодец. А бывает, когда не слушаешься?
- Ну, немножко...
- Что тогда папа делает?
- Он говорит, что накажет.
- Как тебя папа наказывает?
- Говорит, что будет делать а-та-та по попе. Но я не боюсь!
- Так он бьет тебя?
- Это Феофан меня бьет. В садике. Я ему за это карандаш сломал. И еще сломаю, если полезет.
- А ты знаешь, что папа не должен тебя бить? И, если ударит, ты обязан об этом сказать другому взрослому?
- Значит, я могу сказать другому взрослому, что меня Феофан ударил? Я скажу! И, еще, он пластилином клеил мой нос.
- Нет, ты должен рассказать о папе, а не о Феофане.
- Почему? Мне в нос пластилином лез Феофан, а не папа.
- Коля, запомни, ты хороший, умный мальчик. И, если, папа поднимал на тебя руку или угрожал тебе, ты не должен бояться, а должен нам рассказать. Понял?
Коля, хвала Высшим силам, не понял еще ничего. Он, растерянный и бледный, только чуял опасное, хотя и не мог понять, откуда эта опасность исходит. Вроде бы сидят рядом с ним тети; они улыбаются, разговаривают как добрые. Но улыбки у тетенек ненастоящие. Так лисички в сказках улыбаются: «сядь на носок, да пропой еще разок». Может, они лисички и есть, но превратились в человеков? Страшно ребенку от таких превращений.
и не замечали произведенного на Котю эффекта. Они рассказывали, как хорошо ему будет жить здесь; ходить на уроки в комнату, с казенной мебелью цвета безоблачного детства. Они внушали, что его папа - не настоящий папа. Однажды приедут настоящие родители и заберут Колю домой. Долго длился разговор. Но, пока еще вся их казуистика разбивалась о стену наивной и ясной детской логики. Ребенок плакал и говорил что нового папу ему не нужно, он, все равно, будет чужой. Пусть старого ему отдадут, а нового- кому-то другому. Ничего, времени для педагогической работы полно. Еще успеют.4.
Когда по всем срокам и расчетам горе-отец должен быть морально угнетен и в полной мере осознавать свою ничтожность и вину, бюрократическая система приступила к активным действиям. Олегу пришло сообщение, вызов в суд. Рассматривалось его дело об «ограничении родительских прав». Основанием послужило «Невыполнение родительских обязанностей. Угроза жизни и здоровью ребенка». Далее, в сообщении, мелким шрифтом набранный, был пункт о том, что несовершеннолетний Коля уполномочил государство выступать защитником его интересов в деле против отца. Вот он, пригласительный билет на судебный спектакль. Дождался.
В указанное время Олег и его адвокат явились по месту назначения. Их провели не в зал заседаний, где обычно велась онлайн трансляция, а в маленькую, серым пластиком оббитую, комнатку. Все записывающие устройства отобрали при входе. Мол, обычные меры безопасности в государственном учреждении.
В комнатке их ждали судья и адвокат, представляющий интересы ребенка. Наверняка тот самый, которого четырехлетний Коля уполномочил претензии к родителю предъявить. Претензий оказалось немало: неполная семья, антисанитария в доме, педагогическая запущенность ребенка. Интересно, что эти пункты гармонично соседствовали с пунктом «гиперопека». В деле так же фигурировали анонимные жалобы соседей. Хотел было Олег возразить, что соседи уж лет десять как сдают свою жилплощадь. Что часто сменяющимся квартирантам (в основном китайцам или туркам) дела нет до того, как воспитывает отец-одиночка своего сына. Но он только промямлил что-то невразумительное. «Представитель интересов» возражений будто и не расслышал. Взамен, Олегу была предоставлена шикарная возможность почувствовать себя не только нерадивым папашей, но и люмпен-пролетарием, алкашом, требующим от государства невесть чего (ребенка он воспитывать захотел!). Социально опасным бродягой. Он чуть было не почувствовал себя даже малолетней мамашей-одиночкой, случайно выбросившей своего отпрыска в мусоропровод. Потерялся, запутался в этом потоке нелепых обвинений, но внезапно агрессивный поток прекратился.
Адвокат все еще пытался «вытащить» своего подзащитного: Олег на хорошем счету на работе, за ребенком ухаживает. Коля регулярно посещает дошкольную учебную группу. Если бы, действительно, имела место преступная халатность со стороны родителя, в «травму» бы ребенка никто не понес. Заметьте: это просто ушиб мягких тканей. Но, тем не менее, отец отнеся к этому весьма серьезно.