Постепенно малышню отозвали домой ужинать и спать. Лавочки заселила молодежь с пивом и рыбкой. Сумерки. Где же можно так долго ходить? Лето. Учебы уже нет. Работать она вроде бы не работает. С кем же она гуляет? Но я все равно дождусь. Просто для того, чтобы посмотреть на ее лицо, когда она меня здесь увидит. Спросить, как вечер провела и уйти. Вот так, спокойно, по-мужски, и больше ни ногой... А у самого уже и руки дрожат.
За дверью ее квартиры послышались какие-то шорохи. И, надо же, по-моему, начался небольшой скандал. Да я и не возражаю против того, чтобы попасть завтра в дворовые хроники. Благо, что эта традиция не умирает даже в таировских дворах и других «спальниках».
На минуту утихло. Затем - щелчок замка и на площадку высокочила Женя. Ага, значит все-таки дома была? Да что ты, не злюсь уже.
Давай придумаем слово, заменяющее «любовь». «Страсть» - это как-то однобоко и пошло, «привычка» - сухо, по-стариковски. У нас ведь не любовь?
Вечер колышется китайской живописью на побеленных стенах. Пункция жизненных соков. Отрезок времени жизни. Его токи передаются через губы и язык. Я вздрагиваю от холодных рук под моим свитером. Вижу все со стороны. Знаю о чем ты думаешь: «а этот мальчик от меня без ума. Как же это... мне нравиться дрожь. Я тоже подчиняюсь. Игра - ты мне, я тебе. Колючие волосы касаются моего подбородка». Чувствую как себя. Это так приятно, доставлять удовольствие другому и ощущать все ее помыслы как свои. Вот-вот. Скоро случится. Но какой же все-таки облом. Дверь рядом открывается и на парадную выползает сосед. Покурить захотел. Любовь испуганно отскакивает, поправляя брюки. Куда девалась страсть? Сосед ушел, смущенно недокурив, а наш разговор не клеится. А о чем говорить? Работа, учеба, дела. Как рыбы воздух на берегу, хватает парочка в темноте нить разговора. Но нить тонка и быстро рвется. Меняются декорации, возбуждение сменяется стыдом. У меня все еще есть надежда наверстать упущенное. Тем более, здоровому мужику тяжело все так бросить, когда организм уже настроен...ну вы сами все понимаете.
Слушай, деньги у меня есть. Я знаю небольшой отель, там номера можно почасово снять. Поедем?
Извини, я не готова. Нужно хоть одеться, привести себя в порядок.
Ну, ладно, зайди домой, переоденься, я тебя внизу подожду.
Я морально не готова!
Слушай, хватит капризничать. Что значит морально не готова! А орально готова? Раздразнила меня, чтобы так просто поиграться? Я тебе кукла? Пупсик?
Мамочке своей расскажи, что ты - не пупсик. Я тебе звонила на днях, такое выслушала!
Уж кто бы говорил!
Усюсю, мой золотой мальчик, да как же такая стерва может его от мамочкиной юбки оторвать!
Я пока еще сдерживаюсь...
Не сдерживайся, тряпка, все равно не сможешь.
А я взял и смог. Она не ожидала. Не ожидал и сам. Кожа на ее лице была противно мягкая. Звук получился звонкий. Так мама на кухне бросает тесто на стол. Женя все еще удивленно смотрела на меня, держась за щеку. Я уже убегал по лестнице вниз.
2.
У меня много чертей. В Бога я особо не верю - что хорошего он сделал для меня, чтобы за него ратовать? Если моих чертиков хоть как-то себе представить, получаются капельки ртути. Беспрестанно разбивающиеся на мелкие и скатывающиеся в крупные, сплющивающиеся, не дающие себя схватить. Если бы Бог существовал, и действительно любил бы меня, то не приходилось бы мне получать все то, малое, чего добился, с боем. Мои бесы мне органичны. Они позволяют, хоть ненадолго, прекратить чувствовать себя испуганным морализирующим дурачком, боящимся и слово поперек сказать. Если Бог есть, но он не любит меня, зачем мне такой Бог? Бесы помогают мне почувствовать себя идеального. Без страхов и комплексов.
Впервые со своими бесами я познакомился под наркозом, во время операции. Наркоз был странной смесью. Я помню, что одной из составляющих его - был кетамин. Приходить в себя после путешествий по белым комнатам и ловли взахлеб флюросцентных цветов я стал еще до окончания операции. Боли я еще не чувствовал, хотя сознание уже вернулось. Но назло всем я начал кричать, что мне больно и страшно. На замечания хирургов, что этак я всех больных распугаю, я громогласно заявил, мол, плевать хотел. Это я, ранее боявшийся обидеть, и потому редко отстаивающий свои интересы. Хоть затем мне было немного стыдно, но чувство свободы понравилось. Вот так я со своими бесами и свел знакомство.
Теперь мне было стыдно. Бесы рассыпались мелкими шариками ртути и нырнули опять в глубину. Расхлебывать ситуацию предстояло нежному маменькиному сыночку. А он ничего решать и не стал. Просто ушел прочь, боясь попасться Жене на глаза.