Облачное камлание
1.
Не лучи, а тучи, не лучи, а лапы, Не лапы - веревки вокруг Земли. Тучные погонщики погоняют стадо, Не стадо, а стаю пестрых облаков. Не в небесный город, а в небесный омут, Не в небесный омут, талых туч хомут Тучи, как погонщики, к стопам великана Торопятся бросить белую толпу. Тучи, словно полдень, тучи, словно айсберг, Тучи словно трюфель- молока река, Им успеть бы бросить к икрам великана Воздуха капканы, петли завитка. Он пока не вырос в острие вулкана, В рваный дым вулкана, запись ложных вед, Он уже несется, светлый, среблобокий, Спелый, словно полдень, яснолик и сед. Не прервет движенье неба кинопленка, Кто- то начинает заново крутить, Но никто не сможет странный фильм запомнить. Но никто не сможет фильма кадр забыть.
2.
Пристань летящей вдали каравеллы, Как окончание бледного дня, Пегими - Сталь! Хоть, похожи на пену, Створками туча ползет на меня. Шах, объявившая мне королева, Силится бросить девятый свой вал, Свет - дурачок, нежно в туче алея, В центре событий случайно пропал. Ветер развернул шатающиеся лопасти Пудру- пыль давно с окраины смело. Крыши лист дрожит, подталкиваемый к пропасти, Нежный в тучах блик улыбается светло. Завертелось рядом и неслышно голоса Тучи тушу грозную не перекричать Молний мишуру развесит мгла промозглая Чтоб не в такт гром бубна в ней перебирать. И улетела, как будто наевшись, Пепла руин, бой искав - не найдя. И отпустила, как будто несмело, Лапа мясистая город, шутя. Свет расправляет соцветия мерно, Лип и акаций оправит края, И улыбается луч милосердно, Города раны сквозь листья кропя.
3.
Пронеслось, и уже безразлично, Что так пусто открытое небо, Так разверзнуто в пальцах колосьев, Ощутимо и так неподвижно. Мне не нужно устраивать слежки, Мне не важно, кто вырвался первым, Там, внизу, кто примерил корону, Там, вверху, кто ко мне безразличен. Даже, если я втянута в бездну Придорожной полыни и мяты, Все равно я не вылила душу, Все равно я не стала понятней. Все равно не ищу разговоров, Я открыта и я нелюдима, Влюблена в распростертую вечность, Виновата в любви и невинна.
4.
Две девушки как удочки К воде по пояс свесились, Затоптанный под дачами Весь собранный камыш Папирус волн размотанный, Морской травы иероглифы Тату на тело прибывших Наклеил- не сгоришь Разделена, расслаблена, Я помещаюсь в устрицу, Я нахожусь на уровне Советских ЭВМ Пирог слоеный оползня, Давно уже отведанный, Теперь я жду повтороного И сладкого: "Ты спишь?"
5.
Кто он? Шел, потихоньку насвистывал- Гениальный, обиженный, злой, Темы такт бесприютной дворнягою Увязался за тенью худой. Напросился к нему и подталкивал Записать на бумаге кусок. Запестрит лист скрипичными знаками От оскалов бекаров, струн строк. Шел уставший и ведать не ведовал, Что следили за ним в вышине Невидимками духи несмелые Уяснить захотели себе Чем же лучше их, верных и признанных В небесах, этот странный чудак- Рюкзака горб с ночными эскизами, Скрытой мысли таинственный мрак. Он не знает о дара значении, И ему, как всегда, не везет, Как и все, он застрянет во времени, Вместо месс, сочинивший гавот. В небесах обсуждали, не ведали, Для чего по наследству ему Передалось врожденно умение, То чутье не понять никому. И как странно провидца- то выбрали, Неприятный, голодный и злой, Удивленно шушукались зрители Над замкнутой, как сфера, Землей.
Коловорот
1. Танец минутной стрелки вокруг столбцов Сорокопят все да пустослов На циферблате отлитых апостолов. Когда-то время текло не зря От первой пташки до соловья И белоснежной седой крупой Кормило время зимой крутой Всех, кто под стрехой косматой спал. Мужик однажды бутыль достал С вином чуть терпким уставших лоз И пресный хлеб- «Мир тебе, Христос, Уж раз ты в дом наш людской зашел». С тех пор минутный тягучий шелк Застыл пятном на глухой стене, В машинном масле, мышей возне, Визжало время: «Молитесь мне». 2. Мелочью звездной В кубок солнца медный, Под язык облатка луны. Луньи очи утра В мегаполисе бедных, Им бы выклянчить часик на сон и бутыль. Голубь к асфальту жену приголубил ( Рядом трафик зудящий и мертвый как глаз)- Нежно кормит из клюва, Урча, что напутал- Месяц лета и месяц простуженных гланд. 3. Птицы милые, мудрые дети, Как происходит животных отсчет? Может, забытым языческим этим Знанием смените нечет на чет? Беглых колес циферблатная белка- Хватит крутится, отсчелкав часы, Пусть в сердцевине, натертой до блеска Сплавятся стрелки в надломленный «икс». 4. На полупутьи полустанков, Полубессониц полупьяных, Катился поезд беспробудный По мерзлой хвое оловянной Ему приснилось до Парижа, А оказалось до оврага, Под сосен посеченным флагом Лететь без пары рельс бездвижных. Осколки окон - крик совиный, Оскалит хаос остры скулы, Но сколько б время не делилось На версты и минуты скупо Не перестанет скорый глупо Скользить меж просветью и мраком, Пойдут вагоны- губы в губы, Скулить потерянной собакой. 5. Руки деревьев пробили земную плевру, Из ран сочится хмельная вода. Какого же великана несешь в себе дерево, Если землю разбил твой росток без труда. На гребнях осколков раскосами трещины, В темень вглядываюсь, прищуря взгляд, Боюсь, что какой-то безумный стрелочник- «Ничто» Расшевелится почем зря. А там- все то же, к земному- поршнями Проросший в семени великан, И сотни людей быстроперыми мошками Бьются о времени цоколь до ран Чтоб головешкой истертой да по полу, Чтоб жизнь потратить на счет минут, Чтоб до крови поистертой попою Сидеть на стуле и ждать- «придут». P/S. У смерти, говорят, лицо сиповатое, На кволой кобылке трусит рысцой. Ждите, хозяева, греясь лампадою. В гости кобылка на долгий постой.