Наказание для девочки-Женечки нечаянно нашлось в гулком и пластмассово-стеклянном торговом центре Афина на Греческой площади. Центр этот вырос как уродливый лишний зуб у подростка, посреди классических домов старой Одессы. Среди былого неторопливого: «ну, торгуем, ну, живем» ввинтилось чуждое, такое американское: «купи, купи, ты достоин этого стекла и ароматного гламура, пусть у тебя сейчас и мало денег, но ты - супер-пупер потребитель. Ты должен позволить себе жить в достатке( угумс, с голой жопой). Позволить себе накупить побольше, хоть бы и душу (или что там вместо нее осталось) в залог оставить». Рядом, как всегда, толпились: эмо, готы, пикапперы c девицами, перезревшими в свои четырнадцать лет, просто распиздяи всех возрастов и мастей. Это так из «западной жизни» потусоваться возле входа в новомодное здание. Это так буржуазно - посидеть внизу, в кафешке самообслуживания с дешево вызолоченными люстрами и картинами в стиле соцреализма. Это - как в фильмах Тарантино.
Там я встретил ее - проводницу моей мести. Негритянка с желто-каштановой кожей, и такими же желтушными белками черных глаз на выкате. Она явно совершала какие-то магические( или шизофренические) действа возле умывальника для посетителей буржуазного общепита. Одета по племенной моде не известного мне народа - тюрбан и длинная темная юбка. На руках множество браслетов и массивных перстней (старинных или под старину), настоящих, плотных, не похожих на магазинные штамповки. Негритянка, нет... лучше Африканка, стояла возле зеркала и что-то бормотала под нос. Иногда, когда кто-то из посетителей мыл руки, она отвлекалась от собственного изображения, начиная пристально смотреть на него, затем повторяла движения ( точь в точь). Это походило на игру. Мне стало забавно.
Я подошел к умывальнику - она повернулась от зеркала ко мне.
Я вымыл руки - она вымыла свои каштаново-желтушные пальцы и точно так же схватилась за шуршащий краешек салфетки, торчащей из железной салфетницы.
Я сделал вид, что мне что-то не нравится в моих свежевымытых руках, пошел, перемыл их снова- она оторвалась от зеркала ( к которому вновь подошла).
Я вытирал пальцы салфеткой - она полоскала перстни в проточной воде.
Она подошла к салфеткам, вытянула одну - я схватил ее за руку.
Я долго помнил ее взгляд, когда уже позже, после случившейся беды искал эту шаманку хренову. Да уж, комплект желтых костей, задала ты мне задачу. Еще один момент, забыл сказать,- я носил с собой Женин браслетик. Банальненький такой,- цепочка из дешевой железки, а на ней сердечки маленькие - детский совсем. Она его случайно обронила, я подобрал и себе оставил, смотреть, о ней думать. О такой, какой казалась она мне тогда. Почти ребенком, девочкой с тонкими озябшими пальцами. Но девочки уже нет...
Смотрит на меня Африканка желтушными выпученными глазами. А глаза-то мертвые, остановившиеся. Взгляд человека, который упал на дно глубокой смерти-ямы, а затем, познавший нечто, простым недоступное, вернулся глазеть сквозь нас, поверх голов. Она и была и не была похожа на сумасшедшую. Тусуясь с различными типами, я повидал на своем веку много «крейзанутых». Нет, взгляд у нее был слишком осмысленным и спокойным. Не было в нем диковатого лукавства буйно-помешанных и обращенной в себя тупости помешанных слегка потише. Наводила ли она своим омовением рук порчу, или же пыталась очистить столь зловонное место как столовка в «Афине» от бесстыдства и порока? Как говорила моя знакомая: «Не бывает черной или белой магии. Все зависит от случая и дозировки». Почему бы Африканке для меня не сделать доброе дельце? Одним словом, решил приворожить Женьку ко мне. Вот так,мести ради. Пусть теперь побегает за мной. Пусть не она теперь, а я ей мерещиться буду в каждом встречном парне. Я же отрекаюсь от своих призраков, отдав безделушку Африканке.
Договорились без лишних слов. Африканка молча кивала головой, говорил, в основном я. Не знаю, понимала ли она по-русски, или просто делала вид. Меня несло. Наконец-то выплеснулась вся моя злость на Женю, злость, которую я столь интеллигентно прятал от моих дружков.
Ведьма забрала браслет и ушла. Я сидел в кафе быстрого питания на нулевом этаже. Катался в лифте с остекленными стенами и выпуклыми точками на железных кнопках. Бродил по книжному. Пялился на монитор в «Диски та касети». Стоял возле никелированного поручня на первом. Там подцепил девицу в коротенькой юбчонке, с кольцами пластмассовых серьг под черными кудряшками. Наконец-то оттрахал ее в парадной одного из пропахших мочой и жаренной рыбой особнячков. Был счастлив впервые за эти невнятные полгода.